Лейла Генджер: "Я опередила время"


Лейла родилась в 1924 году в Турции в польско-турецкой семье. Её мать была католичкой, а отец - мусульманином. Несмотря на это, Лейла получила классическое европейское образование. В 16 лет мать забрала её из лицея, поскольку Лейла влюбилась в 34-летнего польского архитектора, которому она читала Платона. Лейлу отправили в консерваторию. Изначально её диапазон достигал ноты “фа” третьей октавы, но её преподаватель, который раньше работал только с французскими голосами, сократил его. Вскоре Лейла покинула консерваторию, чтобы заниматься с Джанниной Аранджи-Ломбарди. В то же время она пела в хоре при театре. ​Лейла Геджер дебютировала на сцене в Анкаре в партии Сантуцци в 1950 году. Её преподаватель Аранджи-Ломбарди обещала помочь ей с карьерой в Италии, но умерла в 1951 году. Лейла стала брать уроки у Аполло Гранфорте и давала концерты. На одном из таких концертов её заметили люди из правительства, в результате чего Лейла стала петь на официальных мероприятиях и приёмах. По слухам, президент Турции был очарован красотой певицы, а также и один из американских послов, которому прекрасная турчанка якобы отвечала взаимностью. Дебют в Италии состоялся в театре Сан Карло в 1953 году. В 1957 году она стала петь в театре Ла Скала.

Какие моменты в Вашей карьере были самыми сложными?

Было очень много сложных моментов. Допустим, когда я в первый раз пела в Ла Скала в опере “Диалоги кармелиток”. Меня прослушивал маэстро Виктор де Сабата, я пела “O cieli azzurri” с нотой “до” пианиссимо. Он был очарован и сразу же подписал со мной контракт. Он сказал: “Ты споёшь Аиду”. К сожалению, он заболел в том году. Был назначен новый художественный руководитель, а вы знаете, когда меняется руководство, всё меняется. Новый художественный руководитель не считал нужным давать малоизвестной и неопытной молодой певице главную партию в репертуарной опере, поэтому он предложил мне мадам Лидуан. Конечно, меня такое изменение планов не обрадовало, но я согласилась. Это же Ла Скала, в любом случае! Я хотела петь там, чего бы это ни стоило. Когда я только начинала свою карьеру, я сказала себе: “Или я спою в Ла Скала, или я вообще никогда не буду петь”.

Почему?

Таковые были мои амбиции. Я была очень амбициозна. Или у меня будет великолепная карьера, или вообще никакой. Так вот, во время репетиций режиссёру Маргарите Валлман не понравилось моё выступление. Она сказала, что я слишком аристократична, “La Sultana”, а моя героиня - по-матерински нежная женщина из народа, а не принцесса. В итоге Маргарита пожаловалась на меня дирекции театра. Меня вызвали к руководству, где сказали: “Композитор и режиссёр считают, что ты не подходишь для этой партии”. Я вернулась в свой номер в отеле и начала плакать. Затем я позвонила моему другу Курту Эдлеру в Сан-Франциско и сказала, что руководство Ла Скала считает, что я не гожусь для партии Лидуан. Эдлер, музыкант, сказал: “Что значит ты не годишься? Ты идеально подходишь для этой роли. Ты заключила контракт, они должны уважать это. Скажи им, что ты хочешь прослушиваться в их присутствии, пусть скажут, почему ты не подходишь”. Я позвонила руководству Ла Скала и сказала: “Я хочу спеть в присутствии всех артистов с оркестром, и пусть они скажут, подхожу я или нет”.