"И перед ним дрожал весь Рим!" О непремьерном спектакле премьерной “Тоски”



До спектакля, который я посетила 11 июня в Большом театре, уже успела отгреметь премьера. Зрители оценили. Критики выразили свое мнение. Казалось бы, зачем писать еще? Затем, что, к сожалению, не каждый может позволить себе посетить премьеру по финансовым или иным причинам. К тому же, нечасто говорят о том, что же там, после премьеры, что представляет из себя спектакль не в день, когда на него брошены все силы, деньги и приглашены лучшие солисты, а когда он уже обрёл своё место в репертуарной сетке театра. Давайте разбираться! После премьерного спектакля я прочитала на удивление много критики в адрес режиссуры постановки. Но каково же было моё изумление, когда на сцене я увидела... Душу. Душу, которую режиссер оставил в своём творении. Огромное внимание к деталям и удачно расставленные акценты лишь подтверждают это.


Например, нам рассказывают о наигранно-набожном тиране Скарпиа. И вот мы видим его свиту и его самого в красных перчатках (идеально вписывающихся в общий костюм). Дань моде? Нет, аллюзия на руки в крови. Как бы ни были сладки их речи, руки выдадут их истинную натуру. В конце первого акта, на праздничном шествии, Папа Римский в сверкающем стразами белоснежном одеянии встаёт перекрестить народ (зал), и из-под его белого сверкающего одеяния появляются… Опять же те самые красные перчатки! Те самые руки в крови, которые прячутся под облачением наместника Бога на земле.


Вернёмся к началу оперы, которое предстает перед нами радостным и даже в некоторой степени комичным. Вот сцена с ревнивой Тоской, которая пытается добиться больше внимания от своего возлюбленного. А вот и тот самый возлюбленный - Каварадосси, который разрывается между земной любовью к Тоске и божественной - к некой незнакомке, чей лик он передал в образе Мадонны. В первом акте даже момент с появлением политического беглеца показан не драматично, а скорее авантюрно и с большой долей надежд на победу горячей бунтарской крови. Здесь хочется отдельно выделить завораживающий тембр Риккардо Масси. Без крика, без надрыва. Это именно тот тембр и тот подход к звуку, который расслабляет и дарит ощущение любви и тепла. Но вот на сцене появляется Скарпиа в исполнении Габриэле Вивиани. И хочется сказать: "Верю!" Столько харизмы, столько огня внутри, что персонаж начинает затмевать и Тоску, и Каварадосси. Внутренняя сила и буквально, разящая от него сила авторитета восхищают. Отдавая должное – ещё и сама музыка у персонажа очень сильная, а в комплекте с хорошим исполнителем (как в плане голоса, так и в плане эмоционального наполнения) целиком поглощает всё внимание зрителей. Хорошо это или плохо - каждый решит сам для себя.

Однако есть и то, что не очень понравилось - первый акт дался Марии Лобановой сложно. Возможно, сыграло злую шутку самочувствие. Однако нижний регистр был плохо слышен, а слова, в большинстве своём, мало различимы. Из похвального - актерская игра. Пусть харизмой она уступала мужчинам (которые явно были увереннее в своей жизни на сцене), но в её игре было что-то живое и трогательное, что, в конце концов, влюбило меня. Во втором и третьем действии проблем с низами уже не было, так что я останусь при мнении, что это скорее случайность, чем какие-то технические слабости. В третьем акте певица уже была королевой сцены. Важно ли техническое исполнение? Безусловно. Но без души, которая цепляет, - это всё ничто. Я увидела, как у сопрано расцвели настоящие эмоции. И я им поверила. Углубляемся дальше - и вот мы в финале первого акта. Хор поёт, Папа Римский въезжает в своих сверкающих облачениях, а по краю сцены - пушки, направленные в зал. Артиллеристы как бы в замедленной съемке отправляют сверкающие залпы дыма на зрителей. Общее тутти поддерживает эффект замедленности всех актёров и певцов, что создаёт ощущение не просто масштабности, а безграничной мощи и величия. Второй акт даёт нам понять, что от любых надежд на авантюрное приключение и юмористический сюжет придётся отказаться. Нам раскрывается мир антагонистов и их методик взаимодействия с окружением. Этот акт начинается с достаточно спорной сцены с дамами в исторических платьях и молчаливой сцены с Тоской, которая мечется перед холодной и аристократичной королевой. Это начинает укреплять наше ощущение того, что мир зла хоть и живой, движется, но в себе жизни не несёт.

Хочется отметить слаженную актерскую игру певцов. Герои действительно проживают эти далеко не простые эмоции. Габриэле Вивиани великолепно передаёт дух абьюзера и тирана, который постепенно ломает психику своей жертвы, а Тоска раскрывается уже не как слабая и импульсивная женщина, а как наивный и добрый человек, который по незнанию попадёт в водоворот манипуляций и человеческих пороков.

В данной постановке хорошо показан момент пыток Каварадосси. Сцена делится на два яруса. На втором мы видим душевные мучения девушки, слышащей крики своего возлюбленного. На первом - мы видим Каварадосси, мучения которого более материальны и не полностью скрыты от взгляда зрителя, как в классической версии. Палачи тушат о его тело сигареты. Моё мнение, что это прямая аллюзия не