Мгновения тени: о чем может поведать танец буто?


Кавабата Ясунари, один из крупнейших японских писателей XX века, в своей Нобелевской речи рассуждает о некоторых дзэнских принципах японской эстетики. Он рассказывает о какэмоно (1) авторства дзэн-буддийского монаха Иккю Содзюна. На свитке написано следующее: “Легко войти в мир Будды, нелегко войти в мир дьявола”. Смысл этих слов действительно безграничен. Я несколько переиначу их: легко войти в мир света, нелегко постичь темноту. Кавабата писал, что без “мира дьявола” нет “мира Будды”. Без тьмы нет света. “Сегодня ценят только свет, но кому обязан свет своим существованием? Обратной стороне тьмы, так как она несет свет ”, – так говорил Тацуми Хидзиката, один из основателей танца буто.

“Мое буто берет начало в весенней грязи”, – это тоже его слова. Буто шокирует. Оно находится вне эстетизированного образа Японии, который существует в сознании европейца. В действительности же и японская культура не такая предельно эстетизированная, какой может показаться на первый взгляд. Буто раскрывает глаза на те аспекты японской эстетики, которые находятся в тени, но без которых культура Японии не представлялась бы нам такой загадочной. Эта статья – попытка взглянуть на буто через призму этих “затененных” эстетических и философско-религиозных аспектов, которые кажутся странными и непостижимыми и являются проявлением “антиэстетизма” с западной, но не с японской точки зрения.

Тацуми Хидзиката. Альбом Kamaitachi. Фотограф Эйко Хосоэ

Тацуми Хидзиката и Кацуо Оно считаются пионерами танца буто. Буто возникает в конце 1950-х годов. Исследователи нередко определяют буто как проявление посттравматического синдрома: его появление связывают именно со Второй мировой войной и атомными бомбардировками Хиросимы и Нагасаки. Нельзя отрицать, что такие страшные события оказали влияние на культурную жизнь того времени, и в случае с буто этот фактор нельзя игнорироват, но куда большую роль в появлении буто сыграла внутренняя необходимость создать новый язык танца, иную философию движения.

Кацуо Оно. Фотограф Эйко Хосоэ

Буто развивается на излете второго серьезного этапа вестернизации в Японии (2), которая набрала обороты в послевоенные годы. В контексте разговора о культурной экспансии японский опыт очень любопытен. В процессах заимствований, происходивших при межкультурном взаимодействии, имело место не замещение, а совмещение, не смешение, а равноправное взаимодействие, наложение знаковых систем и формирование новых смысловых слоев. Это путь японской культуры. Ее “субстрат” всегда предохранялся от растворения в инородном.

Танец буто тоже является отражением этого пути японской культуры. Буто возникает на основе японских философско-религиозных/эстетических установок и некоторых явлений западной культуры. Говоря о западном влиянии, тут обычно упоминают сюрреализм, психоанализ, немецкий экспрессивный танец. О японском в буто: традиционные виды исполнительских искусств, такие, как театр Но и Кабуки, а также дзэн-буддизм. Запад привносит в теорию и практику буто те идеи, которые в какой-то мере созвучны философии дзэн-буддизма, и раскрывают и углубляют некоторые ее аспекты. Это касается в первую очередь психоанализа и работы с бессознательным.

Тацуми Хидзиката. Альбом Kamaitachi. Фотограф Эйко Хосоэ

Для буто характерно обращение к бессознательным интенциям, включение тела в работу, минуя рациональное осмысление движения. Хидзиката практиковал тренинг для вхождения в так называемое “измененное состояние сознания”. Целью такого тренинга было нагрузить левое “рациональное” полушарие сложнообрабатываемой информацией и таким образом стимулировать работу правого, отвечающего за интуицию. Для японской эстетики важно понятие “югэн”. Оно имеет несколько оттенков в своем значении. Один из них связан с чем-то неуловимым, чем-то, что