Из XX века в XXI-й, с любовью

1 января художественный руководитель балетной труппы театра Станиславского и Немировича-Данченко, француз Лоран Илер, отметит свою первую годовщину в этой должности. За период его работы театр отпраздновал уже две балетные премьеры, причем как летом, так и осенью на сцене театра появились новые одноактные произведения. С 25 по 27 ноября Москва увидела балеты Баланчина, Тейлора, Гарнье и Экмана – три последних ставились впервые не только в театре, но и в России.

Вечер открывал балет Джорджа Баланчина «Серенада», поставленный в 1934 году. Это первое произведение, созданное хореографом в Америке, – до этого Баланчин уже успел поработать в «Русских сезонах» Дягилева, в Датском королевском балете и в труппе «Русский балет Монте-Карло». Уехав из Европы в Штаты, он был вынужден начать свой творческий путь практически с нуля: без подготовленной труппы артистов опыт постановщика не имеет смысла. Так, балет «Серенада» стал отражением творческого процесса: что происходило в классе, то появилось и на сцене.

Когда открылся занавес, зал встретили диагонали из семнадцати девушек (ровно столько пришло на первое занятие в школу Баланчина в Нью-Йорке) с приветственно поднятой рукой и устремленным вдаль взглядом. Под звуки музыки Чайковского эти семнадцать неземных созданий в лунно-голубых юбках-шопенках вызывали восторженные вздохи и аплодисменты публики, хотя торжество танца еще даже не началось.

Позже появились солистки (Оксана Кардаш, Эрика Микиртичева и Наталья Сомова), за которыми тоже стояла своя история: на самом деле, одна девочка действительно опоздала на репетицию к Баланчину, а другая упала в слезах, когда все остальные ушли из центра зала. Зная такие детали, можно с легкостью отказаться от сюжетной линии, которая так и норовит выстроиться у зрителя в голове: в вальсе Оксаны Кардаш и Ивана Михалева хочется увидеть нежность первой любви, а в элегии слишком очевидно идет борьба солисток за сердце Сергея Мануйлова… Однако сам Баланчин утверждал, что не ставил перед собой таких задач: «Единственный сюжет балета – музыка серенады, если угодно – это танец при луне».

С музыкой Чайковского у Баланчина особые отношения. По его собственному признанию, «во всем, что он делал под его музыку, он чувствовал помощь Чайковского, и если что-то получалось, то это именно благодаря великому композитору». В «Серенаде» музыка действительно стоит над танцем, в котором нет хореографических откровений. Картинные замирающие позы (скульптурный «Апполон Мусагет» Баланчина к тому моменту уже поставлен), оммаж в сторону классических балетов (легко узнаются арабески-«селедки» из «Жизели») – под музыку Чайковского всё знакомое в балете смотрится с новой легкостью и интересом. Русская тема в исполнении задорной Эрики Микиртичевой и четырех подружек льется, перетекает народными «ручейками» и брызгает легкими «блинчиками» – прав был хореограф, скромно передавая лавры великому русскому композитору.

Тем не менее, несмотря на то, что танец Джорджа Баланчина кажется незатейливым, не у каждой русской труппы получается на 100% воспроизвести эстетику мистера Би. На сцене театра Станиславского и Немировича-Данченко неоклассический Баланчин ставился впервые, что стало явным вызовом для артисток, воспитанных в стилистике классических балетов. Вне сомнений, все семнадцать девушек легки и прекрасны в этом «танце под луной», но они всё еще виллисы и лебеди, а не атлетичные беззаботные дивы Нью-Йорка. Зная выдержку и упорство труппы, хочется надеяться, что к следующим спектаклям они обретут нужный темперамент. Премьерный блок только подогрел интерес зрителей и вызвал сильное желание увидеть «Серенаду» еще раз.