Роберто Болле танцует во имя мира: "Болеро" Бежара


Около 10 лет назад Роберто Болле, звезда театра Ла Скала, впервые станцевал ставшую для него знаковой партию в балете Джорджа Баланчина "Аполлон". Образ бессмертного и прекрасного бога-покровителя искусств так естественно лег на индивидуальность итальянского танцовщика, сочетающего в своем облике и внутреннюю, и внешнюю красоту "не от мира сего". 10 марта этого года 43-летний Болле, именуемый среди поклонников не иначе как "балетный Аполлон", дебютировал в балете Мориса Бежара "Болеро" в театре Ла Скала. Кажется, эта партия стала еще одной ролью, призванной увековечить талант артиста.

Творение Бежара на музыку Равеля – настоящий вызов для физической выносливости солиста, вынужденного находиться под ярким светом прожектора, не останавливая свой медитативный танец ни на секунду, на протяжении долгих 18-ти минут. Запоминание замысловатого хореографического текста, состоящего из 16 мотивов, среди которых загадочные "Краб", "Б.Б.", "Кошка" и другие, также представляет огромную сложность, даже для уникальных артистов – достаточно вспомнить Майю Плисецкую. Хореография Бежара, по ее словам, была так неподатлива и трудна для изучения, что балерина хотела уехать домой прямо перед премьерой (и это Майя, славившаяся стальным характером!). Кроме того, "Болеро" Бежара отличается асимметрией, отсутствием квадратности и полиритмией; у Равеля счет на три, у Бежара – на четыре. Эмоциональное напряжение солиста и зрителя, вовлеченного в магическое священнодействие на красном столе, растет вместе с темпом гипнотической мелодии, ускоряющейся с каждым тактом и приводящей к роковой кульминации. Недаром эксперты считают, что "Болеро" – удел избранных.

Танцовщики, исполняющие "Болеро", в соответствии со вкусовыми предпочтениями хореографа, как правило, худощавы, удлиненных линий и не обладают развитой мускулатурой, а потому желание Болле станцевать этот балет первоначально было воспринято со скепсисом: атлетическое телосложение танцовщика, который "не поднимает тяжести, а только красивых женшин" не совсем соответствовало канону. Но, кажется, перед премьерой Роберто Болле "поработал" над своим телом и пропустил несколько походов в зал: на сцене он был мягким, пластичным, чуть "подсушенным" и помолодевшим (если только вопрос возраста может касаться бессмертного бога). Аккуратные стопы танцовщика мягко пружинили в приседаниях на плие, руки выписывали магические фигуры в воздухе, нагретом дыханием 40 мужчин, окруживших ритуальный стол, изысканные батманы и геометричные прыжки пронзали воздух под звуки духовых. Выразительность в каждом жесте и притягивающий взгляд, уверена, надолго останутся в памяти присутствуюших в зале в этот вечер.

Иступленный монолог, в котором сплелись навеки Эрос и Танатос, восходит к восточной философии. В персидском и в турецких языках "становиться жертвой за кого-то" и "любить" – суть одно и то же. Умереть во имя других не должно быть сложным выбором для того, кто стремится к духовному совершенству, ведь все земное – ничто по сравнению с ощущением себя частью божественного.