Алексей Булыгин: "Совет молодым певцам – думать, как свалить за рубеж"


Интервью с Алексеем Булыгиным, автором биографических книг о Карузо и Корелли, страстным любителем оперы и филологом, – о любви к опере, коллекционировании, "обмельчании" современной оперы.

Алексей, как мне известно, Вы кандидат филологических наук. Каким образом Вы стали интересоваться оперой? А когда начали писать о ней?

Юлия, опера меня свела с ума, когда мне было 11 лет. Собственно, она чуть было не свела с ума и моих родителей – покупая оперные пластинки, я мог их ставить десятки раз в день, что, естественно, отражалось на психике моих близких, отнюдь не любителей оперы. Эта любовь, кстати, стала еще и барьером в отношении со сверстниками – никто не понимал моей страсти, надо мной потешались, как над блаженным каким-то. Так что общался я, в основном, с людьми пожилыми, которые помнили великие моменты нашего оперного прошлого. Еще совсем юным довелось познакомиться с совсем уже дряхлой на тот момент, легендарной певицей и красавицей Розалией Горской (о ней можно почитать у Левика).

Страсть к опере, к оперному пению возникла из-за очень явного для меня контаста между микрофонным звуком эстрадных певцов моего детства – Пьехи, Льва Лещенко и прочих – и настоящим оперным голосом. Моими первыми любимцами стали Лисициан, Рейзен, Козловский, Иван Петров-Краузе. Повторяю – мне было тогда 11 лет. В это же время я стал активно читать – все, что было в не очень большой домашней библиотеке – все, что читали тогда подростки, которые вообще что-то читали. Классиков я «проглатывал» собраниями сочинений. 30 томов Диккенса, 24 тома Бальзака (господи, что мог ребенок тогда понять в Бальзаке?). И многое, многое другое. Вот так и пошел я дальше в мир – чудесной оперы, хорошей литературы. При этом были еще частные уроки фортепиано – фортепианная музыка до сих пор моя страсть, ничуть не меньшая, нежели опера. Все эти мои увлечения были совершенно несовместимы со школьной программой и, вообще, с жизнью. В школе я чувствовал себя чужим и изгоем. И, естественно, школу ненавидел лютой ненавистью. В отместку за это, волею судеб, я поступил в 16 лет в Педагогический институт имени Герцена, на литературный факультет. А по окончании его два с половиной года работал учителем.