Елена Цаллагова: "Совсем не обязательно, чтобы оперу любили все"


Солистка нескольких европейских театров, лирическое сопрано Елена Цаллагова побеседовала с нашим журналом о сложностях профессии оперного певца, Мелизанде, таланте, жизненном предназначении, творческих планах и мечтах.

Вы поете не только в Немецкой государственной опере, но и в Париже, и во многих других европейских театрах, и даже в США. Как Вам удалось стать столь востребованной? С чего все началось?

Думаю, само собой ничто в этой жизни не получается – нужно приложить труд, но могу сказать, что я всегда мечтала об этом. Началось все с лицея искусств, а вообще мои родители – музыканты, и мы всегда жили в особой атмосфере. Знаете, в детстве для меня не было важно, буду ли я петь или танцевать. Даже сейчас мне кажется, что в искусстве все очень взаимосвязано, что я не певица, а даже не знаю кто – просто performer на сцене, наверное.

Я училась в специализированной школе, в лицее искусств, на хореографическом отделении. Люди обычно не любят вспоминать школу и уроки, и я никогда не вспоминаю занятия химией или физикой, к своему стыду, но могу сказать, что я очень много получила в лицее. У нас было три отделения: шахматисты, музыканты и хореографы – однако увлекались мы всем понемногу. Я занималась классическим балетом по 4 часа в день в течение 10 лет, а потом после школы еще оставалась на драматический кружок. Хореография – это очень сложно, это поистине адский труд. Тем более, русская школа балета – это всегда немного больше, чем у других. Но когда папа сказал, что балет не для меня, я очень плакала.

Так вот, сначала был лицей искусств, потом – училище искусств им. Валерия Гергиева во Владикавказе, где я закончила два отделения – джазовое и классического вокала. Потом Санкт-Петербургская консерватория, где я училась у Новиченко, у педагога Анны Нетребко. Ой, я столько училась, боже мой. Всевозможные академии: и Академия Мариинского театра, и Академия в Париже в Opera Bastille, и Академия в Пезаро.

Как Вы полюбили оперу?

В детстве я и подумать не могла, что буду петь оперу. Первая опера, которую я услышала, была на немецком языке. Это был Вагнер. И для меня это было странно и страшно. Я не могла понять, зачем там так много кульминаций. Знаете, что-то иногда не любишь, потому что не знаешь это, не привык к этому. Но все приходит с опытом, просто нужно приложить усилия.

Сложно ли быть оперной певицей?

Сложны все профессии, мне кажется. Вообще все. Я не могу сказать, что быть оперной певицей безумно трудно физически. Я занималась балетом, и мне кажется, это намного сложнее. В опере сложно морально и технически. В опере должна быть полная концентрация и еще нужно думать на опережение. Ты должен как бы "иметь все кнопки" в экстренных ситуациях, то есть не отставать, не потеряться и еще иногда давать реплики партнерам на сцене, когда кто-то что-то забыл. От этого очень устаешь.

А часто с Вами случались форс-мажорные ситуации на сцене? Можете рассказать о них?

Что-то очень экстренное не могу вспомнить, честно говоря. Но вот в одном театре как-то за кулисами на певца в роли Зигфрида кто-то вылил воду, может быть, даже специально. Он вышел, конечно, на сцену, но потом был скандал. Вот этот момент для певца тоже сложен: что бы ни случилось, ты должен выйти на сцену. Ты должен абстрагироваться от всего, что у тебя происходит в жизни, что ты хочешь или не хочешь, и всегда давать на сцене 100 процентов, всегда быть радостным, если это нужно, всегда находиться в каком-то трансе. На сцене ты уже не ты.