Элеонора Севенард: "Большой театр - настоящая школа жизни"


Одна из самых ярких и многообещающих молодых балерин Большого театра в интервью для Voci dell’Opera рассказала о своих достоинствах и недостатках, о дебютах в балетах “Дон Кихот” и “Спартак”, об особенностях работы с премьером Денисом Родькиным, о боли, стремлениях и вере в себя.

Элеонора, о вас часто упоминают в прессе как о внучке Матильды Кшесинской. Не раздражает, что об этом пишут так часто?

В принципе, нет, не раздражает. Я очень горжусь своей семьёй. В подобных ситуациях всегда хочется, чтобы ты в этой семье тоже состоялся и чтобы потом и о тебе говорили как об отдельной личности. Это, скорее, какая-то опора для меня. Но, как по мне, это помогает только эмоционально, ведь в профессии родство с кем-то никак не может помочь: ты выходишь на сцену - и тут уже смотрят только на тебя одну.

А генетика?

Генетика - такая вещь, не знаю… Я тоже всегда об этом думаю, и странно бывает, когда люди на неё ссылаются, потому что твой папа может быть, допустим, гениальным математиком, но ты при этом в математике будешь полным нулём. Или твоя мама может знать - вот как у меня мама - несколько языков и легко их учить, а мне это даётся сложно и приходится напрягаться, чтобы запомнить какой-то иностранный язык.

Вашей сестре Ксении помогает это осознание родства? Кто больше духовно связан с родственниками: вы или Ксения?

Не знаю, если честно. Мы всегда друг друга поддерживаем. Нас четверо в семье, поэтому мы с детства всегда все вместе были. Вообще семья - это поддержка, это очень важно. Сложно так сравнить, кто больше, кто меньше.

А вы были там, где жила Кшесинская? Насколько нам известно, в пригороде Петербурга у семьи Кшесинских была усадьба.

Там не была, честно говоря. В доме, где она жила в Петербурге, да. Он находится практически в центре. Но я настолько сильно не углублялась, думала так: "Вот, великая балерина, моя родственница, первая сделала 32 фуэте". Для меня как для маленькой девочки это было что-то очень вдохновляющее. И я помню, что ходила в зал крутить эти фуэте и гордилась. Для меня это было как: "Ну как же я могу их не сделать?"

Вы делаете сейчас, наверное, уже больше, а не 32?

В том-то и дело, что сейчас это делают уже все. Если ты балерина, ты должна уметь делать фуэте. Раньше это было не так показательно и не считалось чем-то очень важным. Это было здорово, если ты можешь. А сейчас многие па-де-де финальные в балете заканчиваются 32-мя фуэте балерины в коде.

Расскажите, пожалуйста, с какими мыслями вы пришли работать в Большой театр? Почему выбрали именно Большой?

Сейчас столько возможностей, которые многое меняют в мире, не только в балете. И теперь мы можем посмотреть заранее, например, на Youtube, что и где ставится, какой артист что думает и что говорит - можно таким образом выбрать что-то близкое для себя. Многие поэтому уезжают за границу. Сейчас нет такого запрета, как раньше, ты не должен идти в какой-то один театр. Сейчас более открытый мир. И я тоже смотрела ролики на Youtube, когда думала о будущем.

А вы можете где-то ещё работать параллельно с основным театром, в вашем случае, с Большим? Или это какая-то закрытая территория?