Харука Сасса: «Для меня счастье и душевное спокойствие — лучший источник вдохновения»

Путь японской балерины Харуки Сассы в Берлин оказался неожиданной главой её творческой биографии. После многих лет жизни и работы в Японии, США, Швеции и Норвегии она почти случайно оказалась в Staatsballett Berlin — сначала в статусе солистки, а вскоре заняла место прима-балерины. 

В этом интервью Харука откровенно рассказывает о культурных различиях, отношении к работе в разных странах, важности радости в процессе обучения балету и о том, почему дисциплина никогда не должна разрушать любовь ребёнка к танцу. Она размышляет о травме, возвращении на сцену, партиях, которые мечтает исполнить, а также о тонком балансе между классическим балетом, современной хореографией и жизнью за пределами театра.

Прежде всего это интервью раскрывает артистку, для которой техника неотделима от человеческой сущности. Для Харуки Сассы танец — это не только стремление к совершенству, но и способность устанавливать связь со зрителем, быть полностью в моменте, сохранять любопытство и проживать на сцене жизнь другого человека.

«Я приехала в Берлин совершенно спонтанно»

Вы приехали в Берлин 3 года назад. Как это произошло?

Это случилось совершенно неожиданно. До переезда в Берлин я некоторое время жила в Скандинавии: 1 год в Норвегии, а до этого 5 лет в Швеции.

Я училась и работала в Японии и США, поэтому выросла в среде, где в балетных классах царила очень сильная конкуренция. Это не всегда была здоровая атмосфера, но именно она заставляла меня двигаться вперёд и помогала развиваться. Благодаря этому я поняла, что у нас всегда есть пространство для роста. Я очень благодарна всем педагогам, которых встретила на своём пути.

Хотя мне очень нравилась поддерживающая и спокойная атмосфера в Норвегии, со временем я поняла, что мне не хватает той особой энергии и внутреннего импульса, которые естественным образом побуждают меня стремиться к более высокому художественному уровню. Я осознала, что не слишком хорошо чувствую себя в слишком «комфортной» среде. Возможно, мне стало сложнее подталкивать себя вперёд, или я просто зашла в творческий тупик, сама того не замечая… Внутри меня словно что-то перестало складываться.

Я начала искать возможности пройти прослушивание в других театрах, надеясь найти место, которое станет для меня новым вызовом. Тогда я увидела, что Staatsballett Berlin ищет ведущих солистов. С нового сезона руководство труппой должен был возглавить Кристиан Шпук. Незадолго до этого мы работали вместе в Норвегии над его постановкой «Спящей красавицы», и я рассказала ему о своих переживаниях. Он дал мне возможность пройти просмотр в труппу.

Нельзя сказать, что именно этот театр всегда был в списке моих целей. Честно говоря, я никогда не представляла себя здесь — скорее это была театральная компания моей мечты. Я всегда думала: «Это такой большой театр. Это не для меня». Но обстоятельства сложились очень удачно. Иногда жизнь просто сама всё расставляет по местам.

Расскажите подробнее о просмотре в Берлине.

Кристиан уже немного знал меня по совместной работе в Норвегии, но ему было важно, чтобы меня увидели и другие балетмейстеры театра. Поэтому я приехала в Берлин и посетила класс вместе с труппой. Ответа сразу не последовало, и мне пришлось вернуться в Норвегию и ждать.

Кристиан был со мной очень откровенен. На сайте театра было указано, что они ищут прим и премьеров, однако он сказал мне: «Послушай, я не могу предложить тебе контракт прима-балерины. Ты готова рассмотреть контракт солистки?» Формально это означало понижение в статусе, но я была искренне благодарна за этот шанс. Мне просто хотелось попробовать что-то новое. Я подписала контракт солистки, провела один сезон в театре, а затем получила повышение до прима-балерины. Всё произошло удивительно быстро.

Sleeping Beauty by Christian Spuck with Norwegian National Ballet, photo Erik Berg

«Для этого вида искусства нужна дисциплина»

Вы упоминали, что рабочая атмосфера в Норвегии была для вас нелёгкой. В северных странах жизнь может быть очень комфортной, но, возможно, для балета она становится слишком расслабленной?

Именно. Жизнь там действительно прекрасна. Люди очень дружелюбные, счастливые и организованные. Но в этом виде искусства мне лично не хватало определённого стимула, внутреннего толчка. Возможно, это связано с моим образованием. Как танцоры, мы всегда стремимся к совершенству, хотя понимаем, что никогда не сможем его достичь. Но именно этот поиск помогает нам продолжать расти. Даже когда ты становишься примой, это не конец пути. Это просто новая отправная точка, и мы всегда хотим развиваться дальше — как личности, как артисты и технически.

Что касается Швеции, я очень любила Стокгольм. Это невероятно красивый город — живой, с архипелагом и островами. Зимы там, правда, были тяжёлыми, но лето было просто потрясающим — одна мысль об этом заставляет меня улыбаться. А вот в Осло почему-то жизнь ощущалась немного сложнее. Мне не хватало энергии и динамики Стокгольма, и психологически мне было тяжело.

В Берлине я чувствую себя счастливее. Люди здесь тоже жалуются на долгую и серую зиму, но по сравнению со Скандинавией для меня это не так уж плохо. В Берлине я чувствую, что город действительно живой. Здесь всегда что-то происходит. Мне нравится здесь.

Что именно сделало Берлин комфортным для вас лично?

Мне кажется, здесь рады всем. Я приехала из Токио, где, как мне кажется, люди гораздо больше оценивают тебя — по тому, как ты одеваешься, как себя ведёшь. Берлин ощущается очень свободным. В Токио существует много негласных правил. Здесь же ты можешь просто быть собой. Никто тебя не осуждает, и я тоже никого не осуждаю. Конечно, в первую неделю некоторые вещи были для меня шоком, но каким-то образом я чувствую себя здесь хорошо.

Разумеется, у Берлина есть и свои проблемы. Погода, общественный транспорт, чистота… Япония — настоящий эталон гигиены, а Норвегия и Швеция тоже очень чистые страны. Но идеального места не существует. Всегда приходится чем-то жертвовать и идти на компромиссы.

«Я была благодарна Кристиану за то, что он предоставил мне новые возможности»

Когда вы разговаривали с Кристианом Шпуком перед тем, как присоединиться к Staatsballett Berlin, он рассказывал вам, какие постановки или роли он планировал для вас?

Честно говоря, я была так счастлива, что начинала новую главу своей жизни, что не задавала много вопросов. Я была лишь благодарна за то, что он принял меня.

В первый год он предоставил мне множество возможностей для развития. У меня был шанс показать, на что я способна, много танцевать и работать с ним над его собственной хореографией. Это было очень интересно и приносило удовольствие. Кроме того, мне было легко стать частью труппы, потому что все были очень доброжелательными. Я действительно ценю хорошую атмосферу здесь. Не только потому, что все поддерживают друг друга, но и потому, что здесь существует здоровая конкуренция. Мы вдохновляем и бросаем вызов друг другу. Это не та конкуренция, которая подавляет или заставляет кого-то чувствовать себя хуже.

Когда я танцую в Японии, я действительно чувствую большую благодарность со стороны зрителей, потому что люди знают меня ещё по тому времени, когда я выступала с Tokyo City Ballet. Это ощущается как дом. Я могу танцевать для своей семьи и друзей — и это то, чего мне не хватает в Берлине. Но я пока ещё не так долго здесь живу, поэтому, возможно, со временем я тоже почувствую себя здесь как дома.

Haruka Sassa in Symphony in C. Staatsballett Berlin, photo by Carlos Quezada

«Дети не должны терять радость от танца»

В России балетное образование считается очень строгим. Какой метод обучения детей вы считаете лучшим?

Для меня всё началось просто с танца под музыку. Думаю, первым было именно ощущение музыкальности — умение чувствовать музыку, получать удовольствие и радоваться движению. Вообще я начала заниматься хип-хопом и только позже пришла в балет. Поэтому мой путь в балетный мир вырос из любви к музыке и радости танца.

Моя преподавательница это уважала. Конечно, она объясняла, как правильно выполнять движения, но я помню, что мне всегда хотелось соединить всё, чему я училась, с музыкой. Даже если я ошибалась с ритмом, она никогда не подавляла моё желание танцевать. Она принимала то, как я слышу музыку, и мягко показывала, что существуют и другие способы её чувствовать.

Мне кажется, это невероятно важно, потому что наша профессия очень тяжёлая, независимо от того, какой репертуар ты исполняешь. Всегда наступают моменты, когда сталкиваешься с проблемами. Для меня величайшая радость — это ощущение, что я растворяюсь в музыке. А возможность разделить это чувство со зрителями, особенно когда играет живой оркестр, бесценна. Думаю, это идёт из детства: моя мама играла на фортепиано, поэтому музыка всегда была частью моей жизни.

Конечно, дисциплина необходима. Но в японской культуре она воспитывается с самого раннего возраста. Нас учат быть вежливыми, уважать других и работать сообща. Возможно, поэтому нам проще воспринимать дисциплину — она кажется естественной.

Но одновременно очень важно сохранять любопытство и получать удовольствие от процесса. Балет — это прекрасное искусство. Если мы сами не испытываем радости, танцуя, нам очень трудно передать это зрителям. Мне кажется, люди приходят в театр не для того, чтобы смотреть, как мы страдаем на сцене. Когда я не чувствую себя по-настоящему погружённой в действие на сцене, это обычно происходит из-за сильного волнения. Тогда вместо того, чтобы жить моментом, я начинаю беспокоиться и перестаю быть внутри музыки и образа. Это состояние мне очень не нравится.

«Даже если произведение мне не близко, я ищу в нём связь»

Как вы справляетесь с тем, что приходится танцевать спектакли, которые вам не очень нравятся? Ведь артист всё равно обязан их исполнять.

Для меня огромное значение имеет ощущение связи. В большинстве случаев ты танцуешь не один. Даже если спектакль мне не особенно близок, рядом всегда есть люди. Поэтому я стараюсь получать удовольствие от самого процесса взаимодействия — от чувства единства, обмена взглядами, осознания того, что мы создаём что-то вместе.

Если же это сольная партия, я воспринимаю её как большую честь. Сам факт, что именно меня выбрали исполнить это соло, уже очень важен. Поэтому, даже оставаясь на сцене одной, я чувствую глубокую связь с самим произведением.

Вы испытываете радость просто от того, что ваше тело способно двигаться и делать такие удивительные вещи?

Да, безусловно. Для меня это огромное счастье. Я очень люблю ежедневные балетные классы. Мне совсем не трудно приходить утром в театр и начинать день с урока.

Особенно я люблю занятия у станка. Многие считают их скучными, но для меня это почти медитация. В этот момент я прислушиваюсь к своему телу: как я чувствую себя сегодня?

Именно у станка рождается моя мотивация. После него мы переходим к работе в центре, и к этому моменту тело уже полностью готово двигаться. Конечно, когда всё болит, приятно иногда устроить выходной. Но обычно после двух дней отдыха я чувствую себя даже хуже. У меня очень мягкие мышцы, поэтому если я долго не занимаюсь, мне становится трудно вновь почувствовать своё тело и включить его в работу. Поэтому даже в выходные я обычно прихожу в студию и делаю лёгкий класс.

«Травма помогла мне понять, насколько сильно я люблю танцевать»

Во время отпуска вы тоже продолжаете тренироваться?

Летний перерыв у меня часто оказывается очень насыщенным. Обычно я возвращаюсь домой, в Японию, где летом проходит множество гала-концертов: танцовщики, работающие за границей, приезжают на родину. К счастью, меня регулярно приглашают участвовать в этих вечерах, и это прекрасная возможность снова выступать перед японской публикой.

После этих выступлений, если у меня остаётся одна-две свободные недели, я позволяю себе несколько дней полноценного отдыха, чтобы восстановиться, провести время с семьёй или отправиться в страну, где ещё никогда не была. Но перед началом нового сезона я снова начинаю заниматься по программе моего персонального тренера и постепенно возвращаюсь в форму.

Раз уж мы говорим о радости танца, в прошлом году я получила серьёзную травму. Я не выходила на сцену почти целый год. Это не такая травма, которая проходит сама собой, поэтому мне до сих пор приходится внимательно следить за своим состоянием. Но благодаря большой поддержке и постоянной работе я снова могу танцевать.

Конечно, я не благодарна судьбе за саму травму. Но я благодарна за возможность многое переосмыслить. Этот период многому меня научил и стал очень важным жизненным уроком. Теперь я получаю от танца ещё больше радости, потому что тогда были моменты, когда я всерьёз думала о том, чтобы закончить карьеру.

Когда вы вернулись на сцену?

Я вернулась в Берлине в «Лебедином озере». Для меня это была настоящая вершина, которую нужно было покорить. До этого я станцевала несколько гала-концертов, чтобы избавиться от ощущения долгого отсутствия на сцене. Это нельзя было назвать страхом сцены, но после почти года без выступлений выйти сразу в полнометражном «Лебедином озере» было огромным испытанием.

Я очень благодарна Кристиану Шпуку за доверие.

После МРТ врачи сняли меня со спектаклей в январе 2025 года, а на сцену я вернулась в октябре того же года. Во время реабилитации дни казались бесконечно долгими. Но теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что это была всего лишь ещё одна глава моей жизни, а жизнь продолжалась дальше.

Сейчас вы уже полностью вернулись к работе?

Да, я вернулась, но всё ещё должна действовать очень осторожно. В этом сезоне я сознательно решила постепенно возвращаться к классическому репертуару, потому что именно на него была ориентирована моя реабилитация.

Из-за травмы есть движения, которые я пока не могу выполнять, особенно связанные с внутренней ротацией. Поэтому я понимала, что было бы неразумно сразу переходить к современной хореографии, не зная собственных ограничений.

Мы много обсуждали это с моим персональным тренером и физиотерапевтами, думая, как лучше вернуться к работе в театре. Мы пришли к выводу, что сначала необходимо восстановить силу и мышечную форму с помощью классической техники, а уже со следующего сезона постепенно возвращаться ко всему репертуару. И снова это стало возможным только благодаря пониманию и поддержке людей, которые меня окружают.

Haruka and David Soares. Margot and Nureyev. Photo by Leszek Januszewski

«Современная хореография — это всегда открытие самого себя»

В Берлине очень много современной и неоклассической хореографии. Вам нравится такой репертуар?

Да, мне очень нравится современная и неоклассическая хореография. Для меня это всегда путь к самой себе.

У классического балета существует определённая форма. Вопрос в том, насколько точно ты способен её исполнить, сколько свободы можешь найти в верхней части корпуса, как рассказываешь историю. В этом искусстве очень много уровней.

Но современная хореография позволяет открывать себя совершенно иначе. Именно поэтому работать с таким материалом всегда невероятно интересно.

Бывает ли трудно, когда движения кажутся неожиданными или даже противоречат музыке?

Конечно, бывает. Но в Берлине у меня было множество удивительных творческих встреч.

Например, мне невероятно понравилось работать с Сол Леон над спектаклем Stars Like Moths. Это очень камерная постановка, и сам процесс оказался по-настоящему особенным. Мы постоянно разговаривали, обсуждали мельчайшие детали. Всё происходило очень бережно и красиво. В какой-то момент возникло ощущение, что вся команда стала одной семьёй.

Работа с Уильямом Форсайтом тоже была настоящим счастьем. Он постоянно бросает артистам вызов: «А это можешь? А если попробовать вот так?» Его всегда интересуют движение, музыкальность и человеческие возможности. Благодаря этому спектакль остаётся живым — все постоянно расширяют собственные границы и вдохновляют друг друга. Каждый новый спектакль становится ещё одним шагом вперёд.

Мне очень нравится работать и с постановками Кристиана Шпука. Он уделяет огромное внимание взаимодействию между артистами. Он говорит нам: «Смотрите друг на друга. Смотрите на девушек, на мужчин. Будьте вместе».

В классическом балете многое строится на строгом контроле, а у него на сцене возникает настоящий безмолвный диалог. Всё время словно спрашиваешь партнёра взглядом: «Что ты сейчас сделаешь? Хорошо, теперь двигаешься ты». Именно это создаёт ощущение настоящей команды. И каждый спектакль получается немного другим.

Alexander Ekman’s Eskapist at Royal Swedish Ballet, photo by Nils Emil Nylander

«При создании нового спектакля до самого конца ничего не известно»

В опере певцы заранее знают партитуру и понимают, что им предстоит выучить. А как происходит работа над новой хореографией? Когда вы чувствуете, что спектакль уже сложился?

Если речь идёт о совершенно новой постановке, то, честно говоря, никогда не знаешь наверняка. До самого последнего момента невозможно сказать, каким окажется итоговый спектакль.

Иногда это довольно напряжённо, потому что ты просто не знаешь, какой будет окончательная структура.

У хореографа есть первоначальная идея, но очень часто он работает интуитивно. Не всё сразу рассказывается артистам. В процессе может возникнуть мысль: «Наверное, сюда стоит что-то добавить», или наоборот: «Эту часть лучше убрать».

Поэтому, как мне кажется, для танцовщика самое важное — сохранять открытость.

Я стараюсь вообще не строить ожиданий. Именно так мне легче оставаться спокойной и сосредоточенной.

Танцовщики обычно смотрят спектакли из зрительного зала, если сами в них участвуют?

Некоторые — да. Но лично я этого не люблю.

Если знаю, что скоро сама буду танцевать этот спектакль, то начинаю слишком сильно нервничать и уже не могу наслаждаться просмотром.

Например, однажды я пришла посмотреть «Спящую красавицу» в исполнении своих коллег. Я их очень люблю и действительно хотела просто получить удовольствие от спектакля. Но как только зазвучала музыка, моё тело мгновенно отреагировало.

Во время выхода Авроры я уже вся вспотела, хотя вовсе не находилась на сцене. Когда я слышу музыку спектакля, к которому готовлюсь, мой организм словно начинает паниковать, если я сама ещё не разогрелась.

Зато я очень люблю смотреть репетиции. Иногда специально прихожу в театр пораньше, чтобы понаблюдать за тем, как работают коллеги. Мне нравится слушать замечания педагогов и балетмейстеров, наблюдать, как разные артисты решают одну и ту же задачу. Благодаря этому тоже многому учишься.

«Опера завораживает меня, потому что певцы сами становятся инструментом»

Вы ходите в оперу?

Я была на нескольких операх. Это невероятно. Каждый раз, когда я туда прихожу, у меня мурашки по коже. Я думаю: «Вау, неужели человек способен на такое?»

То, как оперные певцы работают с актёрской игрой, тоже сильно отличается от нашего искусства. Мы выступаем на одной сцене, но наши художественные формы очень разные, и мне это невероятно интересно. То, что они делают своим телом и голосом… они буквально становятся инструментом. Это по-настоящему удивительно.

«Я научилась не принимать всё слишком близко к сердцу»

В опере, особенно в таких произведениях, как «Мадам Баттерфляй», часто встречаются культурные стереотипы. Как вы, японская артистка, воспринимаете это сегодня?

Я родилась и выросла в Японии, но когда я училась в средней школе, моя семья переехала в США из-за работы моего отца. Мы жили в штате Мичиган. Я совсем не говорила по-английски.

Это был огромный культурный шок. Всё было другим. Я замечала, что официанты иногда относились к нам иначе — словно с пренебрежением. Я видела, как так же обращались с моей мамой, и помню, как подумала: «Это грустно. Неужели всё только потому, что мы азиаты?»

Но тогда я не воспринимала это лично. Я просто думала: «Наверное, так здесь принято».

В Японии существует определённая тенденция идеализировать западный мир. Такое отношение всё ещё сохраняется во многом. Поэтому тогда я даже не ставила под сомнение то, с чем столкнулась в США — мне казалось, что так и должно быть.

Сейчас, конечно, я понимаю, что это было неправильно. Мы должны гордиться своей культурой. Япония — удивительная страна. Но тогда я просто не обладала достаточным опытом и пониманием. Этот период научил меня не принимать всё слишком близко к сердцу и не относиться ко всему слишком серьёзно.

Теперь, когда я сталкиваюсь с определёнными устаревшими темами в искусстве или исторических произведениях, я обычно думаю: «Так люди воспринимали мир в то время». Я не позволяю этому восприниматься как что-то личное.

«Европа помогла мне избавиться от предрассудков»

Европа тоже стала для вас культурным шоком?

Да. После Америки я какое-то время снова жила в Японии и никогда не думала о переезде в Европу. Единственная причина была связана с языком. Мне было сложно с английским, и я думала: «Если я поеду в Европу, какой язык мне придётся учить?» Мне не хотелось снова проходить через это.

Но потом в Tokyo City Ballet приехали несколько приглашённых педагогов, которые сказали мне: «Тебе стоит поехать в Европу». Это был не один человек — я слышала это неоднократно. Тогда я подумала: «Хорошо, а что же такого в Европе?»

Я приехала на просмотр в Дортмунд, потому что это была единственная связь, которая у меня была. Меня приняли, и я присоединилась к труппе. Когда я приехала, в компании почти не было немцев — она была очень интернациональной.

Конечно, можно рассказать о забавных культурных различиях. В Японии всё строго по времени. Если кто-то говорит, что ужин в семь, ты приходишь ровно в семь. Однажды в Дортмунде друзья из Латинской Америки сказали мне, что мы встречаемся на ужин в семь, но они появились только в девять! Я была совершенно озадачена и спросила: «Зачем вы сказали семь часов, если собирались прийти в девять?» А они просто рассмеялись и ответили: «Когда мы говорим семь, это обычно означает где-то около девяти».

Но потом я поняла: во многих странах люди не так строго относятся ко времени, и при этом общество всё равно прекрасно функционирует. Это не конец света. Мне пришлось расширить свой взгляд на мир и принять, что всё может быть устроено иначе.

Cinderella by Ben Stevenson with Norwegian National Ballet, photo by Jörg Wiesner

«Русский балет очень ценят в Японии»

В Европе мы часто знаем о Tokyo Ballet или некоторых корейских труппах, но, возможно, не так хорошо понимаем, что происходит в балетном мире Азии.

Я тоже не так много знаю о Китае и других странах. Немного знакома с Кореей, потому что у Tokyo City Ballet были связи с Universal Ballet в Корее.

В Японии, мне кажется, русский балет очень высоко ценят. Недавно я танцевала в Японии на гала-концерте вместе со многими артистами из России. Для меня это было невероятно вдохновляюще — видеть их выступления так близко, а также наблюдать за тем, как они готовятся к спектаклям. Из-за большого количества представлений, которые проходят у них, я почувствовала, что выход на сцену для них является частью повседневной жизни. Кроме того, было интересно познакомиться с их культурой за пределами театра.

Все вокруг всегда были так красиво одеты, мужчины брали на себя оплату, и для меня это ощущалось совершенно иначе. В Японии, если кто-то делает для тебя что-то подобное, ты сразу думаешь: «Большое спасибо, а что я могу сделать в ответ?» А они говорили мне: «Просто прими это как подарок».

В личной жизни мне нравится чувствовать связь с землёй, жить просто и окружать себя меньшим количеством вещей. Если бы мне не нужно было работать в городе, я бы с удовольствием жила на природе. Мне не обязательно жить в большом городе или вести гламурную жизнь, чтобы быть счастливой. Но на сцене мне нравится превращаться в совершенно других людей — с уникальными характерами и историями.

На самом деле это одна из самых прекрасных сторон моей профессии — возможность менять образы и проживать разные судьбы. Именно поэтому я так люблю, например, исполнять Жизель. В начале ты — невинная деревенская девушка, затем умираешь и превращаешься в духа. Ты проходишь через совершенно разные состояния и эмоции. После спектакля я чувствую себя полностью опустошённой, но это прекрасное чувство. Не каждому дано испытать такой опыт.

Я очень благодарна за то, что моя профессия позволяет мне полностью погружаться в роль, отдавать себя сцене и на время проживать другую жизнь.

«Классический балет по-прежнему быстрее всего собирает аншлаги»

Как вы думаете, что предпочитает берлинская публика — современный или классический балет?

Хороший вопрос. Мне кажется, наша публика любит и то, и другое. В целом у нас очень хорошие продажи билетов каждый сезон. Современные программы пользуются популярностью: музыка и атмосфера сильно отличаются в зависимости от постановок, и зрителям очень интересно видеть этот контраст, особенно когда в одной программе объединены два или три произведения.

Классические балеты распродаются очень быстро. Как только начинается продажа билетов, эти спектакли часто уже полностью раскуплены ещё до того, как зрители узнают, какой состав будет выступать в конкретный вечер. Поэтому я действительно думаю, что люди любят и ценят возможность смотреть полноценные классические балеты.

Я также очень ценю то, что Кристиан (Шпук) борется за то, чтобы у нас было больше спектаклей. Когда он только пришёл в компанию, у нас было около 85 представлений в сезон. Вероятно, на это всё ещё влияли последствия пандемии, но сейчас мы выступаем более 100 раз за сезон. Лично для меня очень важно быть на сцене и выступать, поэтому я очень рада этим изменениям.

Хотели бы вы видеть в Берлине больше сюжетных балетов?

Да. Мне очень нравится исполнять сюжетные балеты. Есть так много прекрасных постановок, в которых мне ещё не довелось танцевать — их не было ни в труппах, где я работала раньше, ни в Берлине. Например, «Ромео и Джульетта», «Манон», «Баядерка». Особенно мне хотелось бы исполнить роль Джульетты.

При этом мне очень повезло, что меня приглашают участвовать в гала-концертах. Я с удовольствием пользуюсь этой возможностью, чтобы бросать себе вызов и выбирать репертуар, которого сейчас нет в нашей программе.

«Instagram — отличный инструмент, но не каждый хочет продвигать себя»

Как вы относитесь к Instagram и социальным сетям в контексте балета? Помогают ли они популяризировать искусство?

Безусловно. Instagram — отличный инструмент для продвижения. Более того, мне кажется, именно благодаря ему меня пригласили на несколько гала-концертов. Но я сама не очень хорошо умею себя продвигать. Я не так часто публикую что-то.

Сегодня человеку может быть проще стать известным, если он умеет правильно использовать социальные сети. Но не каждый хочет этим заниматься, и, честно говоря, не каждый должен быть обязан это делать.

Мне не всегда комфортно постоянно публиковать информацию о себе. Я часто думаю: «А кому вообще это интересно?» Поэтому обычно я делюсь чем-то, когда нужно рассказать о конкретном проекте, когда у меня есть возможность сделать фотосессию, когда я выступаю на гала-концертах или когда получаю красивые фотографии со спектаклей в Берлине.

Но да, социальные сети действительно обладают огромной силой.

Haruka in Le Corsaire. Photo by Wakoo Photography

Хотели бы вы, чтобы театры разрешали артистам делиться большим количеством материалов со сцены?

Что касается видео, то, если честно, я не очень люблю, когда спектакли снимают или транслируют. Конечно, это прекрасно, что такие записи существуют для архивов, но для меня главная ценность этого искусства заключается именно в том, что это живой опыт.

Это обмен энергией между артистами, живой музыкой и зрителями в конкретный день, в конкретный момент. Такое никогда не повторится абсолютно так же, и именно это делает балет таким особенным. Это то, что невозможно перемотать назад.

А вот фотографии мне всегда приятно иметь — хотя бы для собственного архива, а также чтобы показывать их своей семье, которая живёт далеко и поддерживает меня. Когда я делюсь ими в социальных сетях, я получаю сообщения от людей из Японии, которые следят за моим творчеством и поддерживают меня, поэтому для меня очень важно иметь возможность показать им, чем я занимаюсь.

Я полностью понимаю законы об авторских правах и другие сложности, из-за которых театрам непросто разрешать больше публикаций фотографий и видео со сцены. Но, конечно, чем больше таких материалов у нас остаётся, тем счастливее мы, артисты.

«Я не хочу тратить время на то, чтобы слишком переживать о том, что думают другие»

Недавно после комментария Тимоти Шаламе о балете и опере возникла большая публичная дискуссия. Многие театры и артисты отреагировали очень эмоционально. Что вы об этом думаете?

Когда я впервые это увидела, я не стала сильно задумываться. Я просто подумала: «Ну хорошо, как бы там ни было», — и продолжила листать дальше. А на следующий день увидела, что все активно обсуждают эту тему.

Конечно, то, что он сказал, было неуважительно. Наверное, было не очень зрелым высказывать подобное на национальном телевидении. Но в то же время я не хотела тратить свою энергию на то, чтобы расстраиваться из-за этого. Для меня это просто не стоило такого большого внимания.

При этом было приятно видеть, как многие люди встали на защиту нашего искусства. Эта часть реакции была прекрасной. Она напомнила многим о том, насколько важно ценить оперу и балет.

Хотя мне кажется, что сама реакция всё же в какой-то момент стала чрезмерной. Социальные сети заставляют всё распространяться невероятно быстро. Каждый может высказать своё мнение, каждый может отреагировать — и внезапно небольшая ситуация превращается в огромную дискуссию.

В целом я стараюсь не слишком переживать о том, что думают другие люди. Раньше я очень много об этом думала: постоянно переживала о том, как выгляжу, какое впечатление произвожу. Но в какой-то момент я поняла, что никто на самом деле не думает обо мне двадцать четыре часа в сутки. Возможно, кто-то что-то замечает на секунду, но потом возвращается к своей собственной жизни.

Когда я это осознала, я перестала тратить время на мысли о вещах, которые не имеют настоящего значения или находятся вне моего контроля.

«Именно жизнь вне балета помогает мне перевоплощаться на сцене»

Что вдохновляет вас за пределами балета?

Вне балета мне очень важно чувствовать внутреннюю опору — как я уже говорила. Я люблю проводить время с друзьями, семьёй и своим молодым человеком. По характеру я довольно спокойный человек. Я не нахожусь в постоянном поиске вдохновения.

Конечно, всё, что происходит в моей жизни, может стать источником вдохновения для меня как для артистки. Но именно ощущение счастья, безопасности и душевного спокойствия по-настоящему открывает меня миру. Я бы сказала, что именно счастье и внутреннее спокойствие — мой главный источник вдохновения.

Мне довольно легко переключаться. Когда я нахожусь в репетиционном зале или выхожу на сцену, я полностью погружена в работу. Но когда рабочий день заканчивается, я стараюсь действительно отключиться.

Раньше всё было иначе. Даже вне театра я постоянно думала только о балете. Всё время выполняла упражнения, смотрела записи других танцовщиков, анализировала спектакли. Мне казалось, что нельзя ни на минуту переставать думать о балете. Я боялась позволить себе отвлечься и считала, что обязана посвящать ему всё своё время.

Но после травмы, а затем и во время пандемии, я научилась отпускать. Я поняла, что чем больше наслаждаюсь своей жизнью, тем больше радости получаю от танца. Для меня этот баланс невероятно важен.

Повседневная жизнь тоже помогает мне создавать сценические образы. Я очень люблю наблюдать за людьми. Мне нравится сидеть в кафе или гулять по парку, смотреть, как играют дети, как люди реагируют друг на друга, как двигаются, разговаривают, жестикулируют.

Ведь артисту балета приходится становиться самыми разными персонажами: молодой крестьянкой, пожилым человеком, дивой, принцессой или даже злодеем.

Я также очень люблю фильмы Хаяо Миядзаки. Его анимация мне особенно близка. Она помогает лучше понимать человеческие эмоции и поведение: как меняются брови, когда человеку грустно, как ребёнок реагирует, когда счастлив, как осанка отражает внутреннее состояние. Я смотрю эти фильмы не для того, чтобы изучать балет, но они постоянно дарят мне новые идеи.

Если мне, например, предстоит играть королеву, а я мало представляю себе такую жизнь, я иду в музей или смотрю исторические фильмы, чтобы увидеть, как люди того времени держались, двигались и носили костюмы.

Но в конечном счёте я просто стараюсь жить счастливой жизнью. Именно это остаётся моей самой большой мотивацией и вдохновением.

«Мне нравится взрослеть»

Чувствуете ли вы, что с возрастом меняется ваше отношение к танцу и к жизни?

Да. Честно говоря, меня совсем не пугает возраст. Более того, мне нравится взрослеть. Сейчас мне 32 года, и именно сейчас я получаю от жизни больше удовольствия, чем когда-либо раньше.

После тридцати я стала гораздо спокойнее. Я намного меньше переживаю. Наконец-то я поняла, что даже если на сцене или в жизни что-то пойдёт не так, ничего страшного не произойдёт. В какой-то момент осознаёшь, что именно ты создаёшь собственную жизнь.

Опыт — это самое ценное. Сейчас я всё чаще замечаю, что многие вещи, о которых мне говорили раньше и которые тогда казались непонятными, спустя несколько лет вдруг обретают смысл. Некоторые уроки невозможно понять, пока не проживёшь их самостоятельно.

Но одновременно я стала гораздо внимательнее прислушиваться к другим людям. Мне очень нравится общаться с теми, кто обладает большим жизненным опытом, слушать их истории и смотреть на мир их глазами.

Мне кажется, именно зрелость даёт человеку настоящую внутреннюю свободу.

---

Журналист: Юлия Пнева, https://www.instagram.com/julia_pneva/

Фотографии Camila Berrio, https://www.instagram.com/camila.berrio.photo/

Платья балерины предоставлены Atelier Lawenda Berlin, https://atelierlawenda.de/

We are grateful for our collaboration and for your support, Camila and Magda!