Балетные звезды в Кремле

В Москве завершился «Международный фестиваль балета в Кремле». За шесть лет своего существования он успел стать привычной частью осенней афиши. Его концепция проста: танцовщики из разных стран приезжают выступать в спектаклях театра-хозяина – «Кремлевского балета». Реальная программа каждый год непредсказуема. Звезды с мировым именем соседствуют в ней с почти и совсем неизвестными артистами. Сугубо гостевые выходы в интернациональной классике – с полноценными вводами, которым предшествует разучивание московских редакций, а то и оригинальных постановок. Безвестность при этом отнюдь не подразумевает неталантливости, а качество выступлений не зависит напрямую от времени, затраченного на их подготовку.

Самой именитой гостьей фестиваля 2017 года стала Полина Семионова – ученица московской школы, сразу после выпуска уехавшая в Берлин и сделавшая карьеру за рубежом. Спектакль с ее участием – как главный номер – отложили до середины фестивальной программы, пропустив вперед Марту Петкову и Николу Хаджитанева из Софийской Национальной оперы (они танцевали «Щелкунчик») и артистов театра «Ла Скала» Николетту Манни и Тимофея Андрияшенко.

Станцованная миланцами «Жизель» получилась, по меньшей мере, любопытной. В первом акте на сцену вышли не граф и пейзанка, а очень современные герои – молодой человек из хорошей семьи и девушка из семьи попроще. Встретившись, они принялись вживаться в предлагаемые обстоятельства, но те так и не поддались до конца. Объяснение с оруженосцем, гадание на ромашке, столкновение с Гансом выглядели старательно воспроизводимой, почти не согретой чувством театральной игрой. Отстраненность танцовщиков заставляла обращать больше внимания на технические помарки, не столь заметные у других исполнителей.

История начала складываться ближе к середине спектакля. Современный взгляд на образ Жизели помог Манни просто, без «громких» эффектов, сыграть сцену сумасшествия. Современное ощущение сюжета окрасило в жестокие, а не идиллические тона скорбь, которой предавался на могиле возлюбленной Альберт – Андрияшенко. Оно же отозвалось во всепрощающем сострадании, сквозившем в каждом движении Жизели-виллисы. Окончательно принять эту виллису мешала одна особенность ее танца. По миланской традиции Манни складывала руки не на груди, а ниже, почти на уровне талии. Широкий овал локтей сливался со светлым корсажем и зрительно расширял фигуру, утяжеляя позировки. Только в прыжках – сольных и с поддержкой партнера – балерина преображалась в видение.