Кровавый Верди на родине Шекспира, или как Нетребко стала Леди Макбет в третий раз


Кажется, трудно найти лучший источник вдохновения для создания зрелищной и потрясающей сердца постановки оперы "Макбет", будучи на родине Шекспира и имея у себя арсенале такие сильные фигуры, как Анна Нетребко, Желько Лучич и Антонио Паппано. Однако чуда Филлида Ллойд не сотворила.

Ее режиссура ненавязчива и местами интересна, а сценографические решения претендуют на вкус. Ведьмы теряют свою демоническую сущность и кажутся просто фанатичными служанками четы Макбетов, периодически передвигающими мебель. Золотая клетка как символ власти заточает протагонистов, и освобождение каждый из них находит только в смерти. Стильная палитра из белого, золотого и черного с каплями крови, холодный шотландский пейзаж, бесконечные темные стены замка, лишающие покоя и сводящие с ума, здесь очень к месту, но трагическим и фатальным разливам вердиевского оркестра, кажется, хочется большего простора и красочности на сцене. Демоничность музыки, сопровождающей ведьм, и вовсе конфликтует со стоящей на сцене толпой женщин, машущих палками в ритм музыки, как болельщики на бейсбольном матче.

К сожалению, многие интересные приемы режиссера теряют эффективность и выразительность в режиме кинотрансляции. Так, острый осколок зеркала, который выразительно держит перед Макбетом призрак убитого Банко, несомненно производит сильное впечатление в зрительном зале, но на экране мистически отражающийся в нем свет театральных софитов и искривленное лицо убийцы требуют более качественной и продуманной операторской работы кинорежиссёров, отвечающих за процесс трансляции. Сразу вспоминается Дмитрий Черняков, который сам месяцами работатал над созданием киномонтажа своих спектаклей.

Зло может породить только смерть. Эта идея прочтения "Макбета" не нова. И если у Кушея Леди Макбет под звуки увертюры совершает аборт, то здесь чета Макбетов с умилением нянчит своего страшно кукольного мертвого ребенка на фоне чужих играющих детей... А потом нежно ласкает и мгновенно равнодушно убивает детей Макдуфа. Отсутствие перехода между материнской женственностью и убийством, исчезнувшая граница между добром и злом ведет Леди Макбет к помешательству, а зрителя – к душевному потрясению. Это не греческий катарсис, это кровавая зрелищность римского театра, которую с легкостью возрождает театр Шекспира.

Что касается образа Леди Макбет, любят вспоминать слова Верди о том, что он хотел видеть ее уродливой и откровенно злой. Но красота и темперамент Анны Нетребко ярко подчеркивают в этой партии нещадный эротизм власти. Это уже третья ее постановка "Макбета" после работы с Кушеем в Баварской опере и Эдрианом Ноублом в Метрополитан Опера. За годы полнокровной жизни в крепких и кровавых, как руки самой Леди Макбет, партиях не слишком приспособленный для них голос Нетребко начинает звучать убедительнее. За сумасшедшей музыкальностью, признанной красотой тембра, звериным вокальным чутьем и волшебнейшим пьяно хочется закрыть глаза на едва заметные киксования при подъеме с предельного сопранового низа вверх и крикливые верхние ноты, укорачивающие век любого певца. В то время как уже всему миру хочется, чтобы эта феноменальная женщина оставалась на оперной сцене как можно дольше. Но леди Макбет, как известно, нельзя спеть без затраты вокальных и душевных сил.