Лебединый disaster в Берлине


Я всегда любила "Лебединое озеро", но, посмотрев постановку этого балета в редакции Патриса Барта в Deutsche Oper Berlin, чувствую, что уже нет. Версия, предлагаемая этим театром, стала, без преувеличений, моим самым большим разочарованием в искусстве. По замыслу хореографа, его постановка призвана пролить новый свет на психологический облик главных героев. Видимо, с этой целью в балет были введены новые персонажи: возлюбленная Зигфрида и его друг. Оба они влюблены в принца и жаждут его взаимности, правда, не всегда: порой они ревнуют, скучают, обижаются, отталкивают его, а иногда и он их — в те моменты, когда видит Одетту или Одиллию или когда просто не в настроении слушать их очередной любовный бред. Вообще на протяжении спектакля складывается ощущение, что Зигфриду все равно, кто будет рядом с ним. Он любит всех и никого, очаровывается по очереди теми, кто окружает его (ах да, забыла упомянуть в числе его увлечений двух сверстниц в первом акте балета), а потом, когда они ему наскучивают, ищет кого-то нового. Ну что ж, эдакий Печорин, который периодически печалится и долго и скучно танцует о тоске, демонстрируя арабески и алязгоны всех сортов.

Принц и его друг одеты в совершенно идентичную одежду и вообще очень похожи, за исключением того факта, что у Зигфрида ноги перекачаны, а у друга пока нет. Наверное, их внешнее сходство должно что-то значить, но мне не удалось это понять. Может быть, попробуете вы? Возлюбленная принца — тоже странная особа, поскольку она скучна до безобразия. Одетая в длинную юбку, видимо, призванную скрыть то, что под ней, а именно ноги, причем и щиколотки тоже, она мелькает на сцене чаще Зигфрида и королевы лебедей и исполняет ряд затянутых танцев: то танцует венгерскую, то плачет над портретом принца, то еще чего. Действительно, кому интересны какие-то там лебеди с их заклятьем, когда тут принцесса страдает? Иногда она то ли под воздействием чар, то ли от вина флиртует с министром, который в то же время исполняет роль человека-моли, то бишь Ротбарта, злого волшебника. Когда Зигфрид грустит, тот появляется на заднем плане (видимо, в его голове или душе), машет своими тусклыми крылышками и делает магию. С Одеттой и Одиллией, слава богу, все стандартно: одна хорошая, другая плохая.

Что касается хореографии, то здесь мы имеем некий пэтчворк: Петипа и Иванов в якобы улучшенном варианте Патриса Барта (просто добавь, где хочется, арабески, алязгоны, туры и пируэты и неважно, что они иногда поперек музыки) наклыдываются на ее личные фантазии с небольшими вкраплениями современного и характерного танца, сделанными в огромный пласт драмбалета советской эпохи. Одним словом, вас ожидает большое количество скучных и однообразных танцев, которые исполняют, в основном, пять-шесть одних и тех же артистов. Появление невест, ожидаемое с нетерпением, не оправдало надежд, поскольку в этом балете у них нет сольных вариаций: они всего лишь танцуют коллективную заманиловку для принца, конечно, тоже очень длинную и затянутую (не понимаю, зачем для ролей невест выбирать солисток театра, если они появляются на сцене от силы минуты две и ничего особенного не делают?). Единственная радость в постановке — первая часть танца испанцев и остатки Петипа и Иванова.

Время действия балета изменено, видимо, специально, чтобы на балерин можно было надеть струящиеся длинные платья, скрывающие ноги, с укорачивающими шею воротниками под горло, объемными рукавами и вставками на груди, увеличивающими плечи. Ах, какая красота получилась, браво! А мальчиков одеваем в костюмы-тройку, что, пожалуй, тоже очень стильно. Самый шик выходит, когда вся эта масса танцует, а ткани их нарядов болтаются во всех направлениях, оставляя ощущение неаккуратности. Справедливости ради стоит заметить, что во втором акте с одеждой ситуация куда лучше: благодаря обтягивающим трико у мальчиков и пачкам у некоторых девушек, правда, выполненным в виде здоровых колокольчиков, которые должны, наверное, контрастировать с объемами танцующих дам, мы наконец-то видим ноги танцовщиков и балерин. И еще раз слава богу — лебеди также появляются в пачках.