Аким Бакаев: «Для артиста важно не терять свою индивидуальность»
В рамках гала-концерта «Майя должна танцевать!» мы поговорили с Акимом Бакаевым — молодым артистом Мариинского театра, чья карьера только набирает высоту, а репертуар уже включает выразительные и разноплановые партии. Обсудили его выступления в Новосибирске и Красноярске, впечатления от наследия Майи Плисецкой, путь от Академии танца Бориса Эйфмана до одной из ведущих балетных сцен страны и роли, о которых он мечтает.
Аким Бакаев родился в Саратове. В 2023 году окончил Академию танца Бориса Эйфмана и в том же году вошёл в труппу Мариинского театра. Сегодня его репертуар включает партии в классических и современных постановках: среди них Юноша в «Шопениане» и «Видении розы» Михаила Фокина, Шайтан в «Шурале» Леонида Якобсона, офицер в «Анюте», а также роли в «Сильфиде», «Жизели», «Лебедином озере», «Ромео и Джульетте», «Спартаке», «Щелкунчике» и других балетах.
В гала-концерте «Майя должна танцевать!» Аким исполнил 7-й вальс из «Шопенианы» Михаила Фокина и «ьдебеЛ» в хореографии Александра Сергеева.
— Два выступления подряд - в Новосибирске и Красноярске. Какой момент этой поездки первым вспоминается сейчас по прошествии гастролей?
— Вообще, удивительная поездка получилась! Она вышла совершенно случайно, но я очень рад, что смог побывать в этих городах и станцевать для местных зрителей. Думаю, нет какого-то одного момента, который особенно врезался бы в память. Но я бы отметил то вдохновение, которое получаешь от оваций после ночного перелёта, почти суток без сна, джетлага, акклиматизации к сибирскому климату и прочих невзгод. Потом осознаёшь, что всё это было не зря.
— Что вы танцевали в программе «Майя
должна танцевать!»? Над какой деталью своего исполнения больше всего работали перед этими выступлениями?
— Мне удалось станцевать 7-й вальс из балета «Шопениана» Михаила Фокина и «Лебедя» в хореографии Александра Сергеева.
«Шопениана» была для меня более понятной, хотя ответственность в этом номере несёшь не только за себя, но и за партнёршу. Мне очень повезло станцевать вместе с прима-балериной Урал Оперы Еленой Воробьёвой — спасибо ей огромное за партнёрство и поддержку.
Конечно, я хотел бы отдельно поблагодарить Александра за возможность исполнить этот номер. Он мне очень нравится ещё со времён фестиваля «Моя Майя», в рамках которого я станцевал его впервые.
В «Лебеде», наверное, пришлось больше задумываться о характере и внутреннем наполнении партии. Всё-таки зритель привычнее видит в этом образе девушку, поэтому мужское исполнение выбивается из рамок и этим тоже цепляет.
— В 2022 году, ещё студентом Академии Эйфмана, вы участвовали в мастер-классе Азария Плисецкого. Что запомнилось из той встречи — замечания, движения, манера объяснять?
— Да, конечно, это был колоссальный опыт. Особенно запомнилось, что комбинации, предложенные Азарием Михайловичем, были направлены прежде всего на развитие техники и координации. Они отличались непривычной структурой и выходили за рамки традиционного построения классического экзерсиса. Это требовало от нас большей концентрации, собранности и быстроты реакции.
Думаю, подобный подход помогает расширить профессиональные возможности артиста, развить адаптивность и в дальнейшем чувствовать себя увереннее в условиях большой сцены.
— Есть ли запись Майи Плисецкой, которую вы пересматриваете? За чем следите прежде всего, когда изучаете её путь как профессиональный танцовщик?
— Меня особенно вдохновляет запись «Болеро» в исполнении Майи Плисецкой. Восхищают её невероятный характер, точность и выразительность каждого движения, а также умение удерживать внимание зрителя на протяжении всего номера. К тому же я большой поклонник музыки Равеля.
Меня по-настоящему поражает многогранность Майи Михайловны как артистки. В ней удивительным образом сочетались совершенно разные сценические образы: утончённая и воздушная Сильфида в «Шопениане», темпераментная и страстная Кармен, хрупкий и трагичный Умирающий лебедь. Каждый из этих образов требовал совершенно разной пластики, характера и эмоциональной отдачи. Именно эта способность к перевоплощению вызывает у меня особое восхищение.
Особенно приятно было увидеть отголоски этих великих образов на прошедшем гала-концерте.
— В этом гала-концерте танец чередуется с воспоминаниями Плисецкой. Была ли в звучавшем тексте фраза, которая особенно вас задела или повлияла на настрой перед выходом?
— Особенно мне запомнилась мысль о внутреннем стержне Майи Михайловны и её невероятной преданности собственному творческому пути. Несмотря на противостояние с администрацией, отмены спектаклей и попытки ограничить её в выборе репертуара, она оставалась верна себе, своим художественным убеждениям и тем образам, которые действительно хотела воплощать на сцене.
Меня очень вдохновляют её принципиальность и сила характера. Думаю, для артиста крайне важно не терять свою индивидуальность, иметь собственный голос и смелость отстаивать то, во что он верит. Именно это позволяет сохранить свою творческую сущность и оставаться настоящим профессионалом.
— Вы пришли в Мариинский театр из Академии Эйфмана в 2023 году. Какой сценический опыт за это время сильнее всего изменил ваше представление о себе как об артисте?
— Не могу сказать, что в моей карьере был какой-то один определённый переломный момент, но есть случай, который мне особенно запомнился.
Во время спектакля «Анюта», где я исполнял роль офицера, с меня неожиданно слетела фуражка. Казалось бы, небольшая случайность, но именно в тот момент я особенно остро почувствовал, насколько изменился сам. Думаю, если бы подобное произошло со мной сразу после Академии, я бы растерялся, выбился из образа и начал искать способ исправить ситуацию. Но тогда мне удалось органично обыграть произошедшее, словно всё было задумано именно так. А один из коллег, подавая мне фуражку, так же тонко поддержал эту импровизацию.
Наверное, именно тогда я впервые по-настоящему осознал, что становлюсь артистом. Ведь профессия заключается не только в том, чтобы безупречно исполнять свою партию, но и в умении сохранять самообладание, чувствовать сцену и находить выход из самых неожиданных ситуаций, не теряя образа.
Но, пожалуй, ещё ценнее для меня оказалось другое: я
почувствовал, что нахожусь среди людей, которым могу доверять. Коллега не растерялся вместе со мной, а мгновенно включился в ситуацию и помог сохранить сценическое действие. В такие моменты особенно понимаешь, что вы не просто партнёры по сцене, а настоящая команда, почти семья. И это ощущение поддержки и единства для меня не менее важно, чем профессиональное становление.
— В вашем репертуаре есть и романтические образы Фокина, и совсем другие по характеру партии, например, Шайтан в «Шурале». В какой роли вы неожиданно открыли в себе что-то новое?
— На самом деле, такой диапазон сценических образов поражает даже меня самого. И это, пожалуй, очень перекликается с тем, о чём мы говорили ранее, — с многогранностью Майи Михайловны и её удивительной способностью к перевоплощению.
Совсем недавно у меня состоялся дебют в заглавной партии балета «Шурале». И, что интересно, несмотря на совершенно разную природу этих образов, я могу сказать, что и в этой партии, и в работах Михаила Фокина — в «Видении розы» и в роли Юноши в «Шопениане» — я чувствовал себя абсолютно органично. Для меня это очень ценно, поскольку каждая из этих ролей требует совершенно разного внутреннего состояния, пластического языка и сценического существования.
Безусловно, исполнять ведущие партии на сцене одного из лучших театров страны — огромная честь и большая ответственность. Мне хотелось бы отдельно выразить искреннюю благодарность Андриану Гурьевичу Фадееву за оказанное доверие и возможность воплощать такие разноплановые образы. Для артиста подобное доверие имеет особую ценность: оно позволяет не только расти профессионально, но и открывать в себе новые грани.
Если говорить о моих личных предпочтениях, то внутренне мне, наверное, ближе романтический балет — его поэтичность, тонкость чувств, особая атмосфера и возможность существовать на сцене через нюансы и полутона.
При этом с хореографической точки зрения меня невероятно привлекает творчество Леонида Якобсона: его самобытный язык, необычная пластика, смелость форм и совершенно особое отношение к движению.
Думаю, эта любовь во многом зародилась ещё в годы учёбы в Академии. Мой педагог Игорь Михайлович Хохлов, который сам был солистом балетной труппы Якобсона, знакомил нас с архивными записями, показывал спектакли и делился своим отношением к этому творчеству. Для меня это было не просто знакомство с наследием великого хореографа, а возможность увидеть его глазами человека, который сам был частью этой художественной традиции.
Наверное, именно Игорь Михайлович во многом привил мне эту любовь и научил внимательнее относиться к пластике, деталям и самому языку хореографии. За это я ему особенно благодарен.
Мне кажется, очень важно, когда в артисте уживаются разные творческие интересы. Они не противоречат друг другу, а, наоборот, обогащают и позволяют не ограничивать себя рамками одного амплуа.
— Какую партию и в каком балете вам сейчас особенно хочется станцевать, и что именно вас в ней притягивает?
— На самом деле, есть немало партий, которые мне хотелось бы исполнить. К сожалению, не все балеты сегодня доступны в российском репертуаре. Но если говорить о том, что особенно актуально сейчас, я бы, конечно, назвал партию Принца в «Щелкунчике».
Это одна из тех детских мечт, которые с годами никуда не исчезают. Тем более что приближается новогодняя пора, и вместе с ней возвращается особенная атмосфера этого балета. Думаю, для любого артиста исполнить «Щелкунчика» — значит прикоснуться к настоящему балетному волшебству. Мне бы очень хотелось однажды стать его частью уже в качестве Принца.
Автор: Нина Тесейко Фото: из личного архива Акима Бакаева
Комментарии