Даниэль Мьюир: «У каждого есть возможность проявить себя»

3 часа назад

20 мин. чтения

Австралийская балерина Staatsballett Berlin о поиске своего места в труппе, работе с Шэрон Эяль, преодолении травм и страха сцены, литературном творчестве и о том, почему танцорам никогда не стоит сравнивать свой профессиональный путь с чужим.

В нашем разговоре Даниэль Мьюир рассказывает об опыте, который сформировал её карьеру: переезде из Австралии в шестнадцать лет, жизни в новой стране, работе с разными художественными руководителями и знакомстве с особым художественным языком современной хореографии. Мы также поговорили о будущем балетной аудитории, значении социальных сетей и просветительских проектов, а также о том, какие советы она могла бы дать молодому поколению танцовщиков.

Жизнь за пределами сцены

Ты недавно рассказывала о своей травме. Как сейчас складывается твоя жизнь, когда ты временно не выступаешь? Чем занимаешься?

Я только начинаю возвращаться к тренировкам. Каждую неделю у меня проходят сеансы физиотерапии, а также я немного занимаюсь балетом с частным педагогом. Сейчас моя главная задача — постепенно восстановить силу.

За пределами балета я предпочитаю спокойную жизнь. Я не так много чем занимаюсь, но очень увлечена писательством, особенно художественной литературой для молодых читателей. Провожу много времени за написанием текстов или чтением, наслаждаясь возможностью побыть в собственном пространстве, без большого количества дел и поводов для беспокойства.

Ты упомянула, что пишешь художественную литературу. Ты уже выпустила какие-нибудь книги или публикуешь рассказы в интернете?

Я опубликовала несколько книг на Amazon, так что меня можно там найти по имени. Пока я занималась самостоятельной публикацией, но в будущем мне бы очень хотелось издать свои книги традиционным способом, через издательство.

Моя первая книга называется The Lucky Stone. Она рассказывает о студентке балетной школы и отчасти вдохновлена моей собственной жизнью.

В истории есть элемент магии. Главная героиня верит, что определённый камень приносит ей удачу и помогает хорошо выступать. Без него она считает, что не сможет добиться успеха. В книге исследуется эта вера и то значение, которое девушка придаёт своему талисману.

Есть у меня и ещё несколько книг, которые уже не связаны с балетом. Они скорее относятся к жанру фэнтези, с магией и подобными элементами.

Ты также участвуешь в создании новой онлайн-платформы для танцовщиков. Как появилась эта идея?

Идея принадлежала моему мужу. Дело в том, что, особенно если ты работаешь в балетной труппе и не являешься солистом или премьером, у тебя не всегда есть возможность получать индивидуальную обратную связь от педагога.

Наша платформа называется Ouvre. Она позволяет танцовщикам получать комментарии и рекомендации от других артистов и преподавателей из любой точки мира.

Зарегистрироваться можно в качестве ученика, профессионального танцовщика или педагога. Преподаватели могут предлагать свои услуги и давать обратную связь тем, кто присылает им видеозаписи своей работы. Корректировки можно отправлять в виде голосовых сообщений, текста, рисунков, видео и в других форматах.

Если ты ученик, то можешь выбрать любого преподавателя, отправить ему видео с тем, над чем работаешь, и получить подробные рекомендации, где бы в мире он ни находился. Это открывает огромное количество возможностей для общения и взаимодействия между танцовщиками.

То есть танцовщики могут взаимодействовать на международном уровне?

Именно. Кроме того, в приложении есть раздел, где можно анонимно обсуждать различные аспекты балетного мира.

Например, если у тебя травма, ты можешь поговорить о восстановлении или спросить, как другие танцовщики справлялись с похожими ситуациями. Можно обсуждать смену профессии, сложности, связанные с тем, что тебя не задействуют в спектаклях, и различные психологические трудности, с которыми сталкиваются артисты.

Это пространство, где танцовщики могут честно делиться своим опытом и поддерживать друг друга. В определённом смысле это ещё и сообщество.

Я считаю, что это важно, потому что сегодня существует множество разных способов построить карьеру в танце. Раньше, если ты хотел преподавать или профессионально развиваться, возможностей было гораздо меньше. Такие платформы помогают устанавливать контакты и открывать для себя новые направления.

И речь не только о балете. Это могут быть занятия у балетного станка, другие направления движения или даже совершенно иные творческие сферы. Возможностей очень много.

Из Австралии в Лондон

Ты родилась в Австралии, затем переехала в Лондон, а впоследствии в Берлин. Это довольно большой путь, особенно учитывая, насколько молодой ты была, когда покинула родной дом. Почему ты решила переехать именно в Лондон?

На самом деле, сначала меня приняли в Австралийскую балетную школу. Она находилась в другом штате, поэтому мне в любом случае пришлось бы уехать от семьи, хотя расстояние было бы не таким большим.

Но незадолго до моего отъезда у моей сестры диагностировали аутоиммунное заболевание. Она находилась в больнице, передвигалась в инвалидной коляске и переживала серьёзные проблемы со здоровьем. В тот период ситуация была особенно тяжёлой, и я не хотела оставлять сестру.

Поэтому я решила отказаться от места в Австралийской балетной школе и остаться дома с семьёй.

В течение этого года сестра сказала мне: «Ты не можешь отказываться от своей мечты ради меня. Ты должна заниматься тем, чем действительно хочешь».

Затем мне предложили стипендию в Королевской балетной школе. После того года сестра сама стала убеждать меня уехать. Она не хотела, чтобы я отказывалась от такой возможности из-за её обстоятельств.

Для меня Королевская балетная школа была одной из лучших школ, в которых только можно было учиться. Это была невероятная возможность, и именно поэтому я решила уехать.

Тебя не пугала мысль о переезде так далеко? Я сама переехала в Берлин в двадцать восемь лет и испытывала немало тревоги. А тебе было всего шестнадцать. Ты уехала одна?

Мама приехала со мной, чтобы помочь перевезти вещи и обустроиться, но потом она уехала, и я осталась одна.

Честно говоря, думаю, что молодость мне даже помогла. Когда ты молод, ты не склонен так много обо всём думать и переживать заранее.

Я настолько любила танцевать, что практически не задумывалась о том, что оставляю позади, или о том, что может произойти в будущем. Я просто была невероятно рада возможности учиться в Королевской балетной школе и идти за своей мечтой.

Конечно, я очень скучала по семье. Но меня настолько переполняло воодушевление от этой возможности, что оно помогало справляться со всем остальным.

Думаю, если бы я переезжала в более взрослом возрасте, мне было бы гораздо страшнее и я испытывала бы больше тревоги. Молодость немного облегчила этот процесс.

Энтузиазм и радость от происходящего перевесили всё остальное. И, конечно, тогда я ещё не знала, что уеду на такой долгий срок. В юности ты особо не думаешь о том, когда вернёшься и вернёшься ли вообще.

После учёбы в Лондоне ты осталась там работать или сразу переехала в Берлин?

Я училась в Лондоне, а после окончания школы начала проходить прослушивания в разные балетные труппы. В итоге выбрала ту, которая показалась мне подходящей. Когда я проходила прослушивание в Staatsballett Berlin, у меня возникло определённое ощущение. Мне понравилась атмосфера, и я решила прислушаться к своей интуиции.

Студенческие годы в Лондоне

У Лондона есть определённая репутация. Многие представляют его городом с постоянно серым небом и дождём, где все исключительно вежливы и дисциплинированны. Насколько эти представления соответствуют действительности?

Что касается погоды, то да, там довольно часто бывает пасмурно и дождливо. Но мне, на самом деле, нравится такая погода, поэтому я чувствовала себя вполне комфортно.

Люди, возможно, более вежливы, чем здесь, в Берлине. И, конечно, общаться было проще, потому что английский — мой родной язык. В этом отношении Лондон больше напоминал мне Австралию.

Мне очень нравилось там жить. Хотя я думаю, что мой опыт в качестве ученицы балетной школы сильно отличался бы от того, каким он мог быть, если бы я переехала туда уже взрослой и работающей.

Я жила с другими учениками из своего класса. Мы все находились в одном жилом здании, примерно по пять-шесть человек в каждой квартире, а школа располагалась совсем рядом, буквально в нескольких минутах ходьбы. Мы словно существовали в собственном маленьком мире.

Практически как в студенческом общежитии?

Именно. Нас окружали люди нашего возраста, которые переживали те же события и проходили через похожий опыт. Это была совершенно особенная среда.

Были ли у тебя какие-нибудь неожиданные открытия, связанные с методами преподавания? Ты училась в Лондоне, тогда как танцовщики из России, например, часто рассказывают об очень требовательной, а иногда и довольно жёсткой системе обучения. Заметила ли ты какие-то различия?

Забавно, но в первый год в Королевской балетной школе моей преподавательницей была русская.

И самое интересное, что она была очень доброй. Она могла быть требовательной, но при этом оставалась невероятно милой. Более того, мне даже казалось, что британские преподаватели были строже моей русской учительницы.

Преподаватель мальчиков был из Эстонии и получил русскую балетную подготовку. Он был чрезвычайно строгим. Довольно часто кого-нибудь выгоняли из класса или отчитывали.

На втором и третьем курсах у нас были британские преподаватели. Думаю, они, вероятно, были намного мягче некоторых русских педагогов, но всё равно оставались очень требовательными.

Особенно строгой была моя преподавательница на третьем курсе. Она сильно нас нагружала, даже когда мы уставали или испытывали боль.

Иногда мне было непросто. Помню дни, когда я занималась через боль и плакала, а преподавательница говорила мне продолжать и справляться с этим.

Возможно, таким образом вас готовили к профессиональной жизни?

Думаю, в определённой степени да. В этой профессии действительно нужна устойчивость. Необходимо развивать внутреннюю стойкость, учиться справляться с трудными периодами. И, наверное, полезно формировать это качество ещё в юном возрасте.

Но, конечно, это ни в коем случае не должно означать, что нужно терпеть жестокое или унизительное отношение.

Я считаю, что важно поддерживать высокие профессиональные стандарты, не создавая при этом атмосферу, в которой люди вынуждены постоянно конкурировать и бороться друг с другом.

Пять разных эпох в Staatsballett Berlin

Когда ты приехала в Берлин, что больше всего удивило тебя в городе и новой профессиональной жизни?

Наверное, самым большим потрясением стало одиночество. В балетной школе меня целыми днями окружали друзья. Мы были примерно одного возраста и проходили через одинаковые жизненные этапы.

А потом я приехала в Берлин, где никого не знала. Другая страна, новый язык, и впервые в жизни я действительно оказалась предоставлена самой себе.

Когда в шестнадцать лет я уехала от семьи, меня всё равно окружали друзья. А в Берлине мне понадобилось гораздо больше времени, чтобы найти людей, с которыми я могла бы почувствовать такую же связь. Я очень застенчивый и замкнутый человек, поэтому знакомиться и заводить друзей мне не всегда легко. Прошло немало времени, прежде чем я почувствовала себя комфортно, ощутила себя дома и поняла, что вокруг меня есть близкие люди. Наверное, это было самым сложным.

За время работы в Staatsballett Berlin ты успела поработать с несколькими художественными руководителями. Как эти перемены повлияли на твою карьеру?

С каждым руководителем всё было совершенно по-разному.

Когда я пришла в труппу при Владимире Малахове, одновременно со мной приняли ещё двух девушек. В течение сезона проходили открытые прослушивания на следующий сезон, уже при Начо Дуато. Поскольку мы проработали в труппе совсем недолго, он попросил всех троих пройти прослушивание ещё раз, вместо того чтобы просто продлить нам контракты. К сожалению, двух других девушек он не оставил, и через год они ушли. К счастью, меня он снова принял в труппу.

Поскольку это был его последний сезон, возможно, он уже был не таким строгим, каким был раньше. Трудно сказать. Во время занятий он часто сам проводил класс и показывал упражнения. Иногда я видела его и на сценических репетициях. Если кто-то выходил из линии или делал что-то неправильно, он мог довольно резко выкрикнуть замечание в микрофон. Но у меня не было с ним каких-то серьёзных неприятных ситуаций. Просто я слишком недолго с ним работала, чтобы составить полноценное впечатление о нём как о руководителе.

С Начо у меня всё складывалось хорошо. Я ему нравилась, и именно в этот период меня повысили до статуса деми-солистки, у меня стало больше возможностей выступать. Начо был настоящим художником. Казалось, что для него самое главное — это его творения: выразить что-то, создать что-то, передать свои идеи через искусство. У него были очень сильные эмоции. В нём чувствовалось что-то от образа художника-мученика.

После него пришёл Йоханнес Оман. Этот период был для меня более сложным, потому что мне казалось, что в художественном отношении я его не особенно интересовала. Я чувствовала, что немного застряла на одном месте. Кажется, около семи лет я не получала нового повышения, и в какой-то момент начала думать, что, возможно, дальше уже не продвинусь.

Затем пришёл Кристиан Шпук, и ситуация снова начала меняться к лучшему. Я ему понравилась, и вдруг у меня появилось гораздо больше возможностей. Кристиан тоже художник и создаёт собственные спектакли, но при этом, на мой взгляд, он очень хорошо справляется и с административной, организационной стороной руководства труппой. Ему удаётся объединять все эти составляющие.

С Начо атмосфера была немного более хаотичной и менее организованной, но при этом очень творческой. Это был совершенно другой опыт по сравнению с работой с Кристианом. Мне действительно нравилось работать с Начо, и сейчас мне нравится работать с Кристианом. Это два совершенно разных опыта, но оба оказались важными для меня.

В каком-то смысле моя карьера напоминала американские горки: многое зависело от того, кто руководил труппой. Получается, что в рамках одной компании я пережила целых пять разных эпох.

Удивительно, что ты можешь оставаться тем же танцовщиком, с той же техникой и опытом, но новый руководитель видит тебя совершенно иначе.

Именно. Ты годами работаешь, чтобы достичь определённого уровня, и в какой-то момент чувствуешь, что уже заняла своё место в труппе. Люди знают, на что ты способна.

А потом приходит новый руководитель, и у тебя возникает ощущение, будто всё начинается сначала. Тебе снова приходится доказывать себя.

Это странное чувство, потому что ты сама не обязательно изменилась. Просто изменился человек, который на тебя смотрит.

Художественная связь с Шэрон Эяль

Сейчас ты особенно ассоциируешься с современной хореографией, в частности с работами Шэрон Эяль. Как началось ваше сотрудничество? Ты сама стремилась работать с ней или всё произошло случайно?

Всё произошло совершенно естественно. Руководитель выбирает хореографов, которых приглашает в труппу, а затем компания определяет, какие танцовщики будут разучивать их постановки.

Поэтому моё знакомство с работами Шэрон отчасти произошло случайно.

Но уже с самой первой репетиции я буквально влюбилась в её хореографию. С тех пор я всегда с нетерпением жду возможности работать с ней и исполнять её постановки. Она стала одним из моих самых любимых хореографов, с которыми мне когда-либо доводилось работать.

Ты также стала узнаваемым лицом многих её постановок и часто исполняешь ведущие партии. Что ты чувствуешь, находясь в центре внимания публики?

Всегда приятно, когда кто-то замечает в тебе что-то особенное и хочет вывести это на первый план.

Мы так много работаем и прикладываем столько усилий, что очень приятно, когда кто-то замечает этот труд и предоставляет тебе такую возможность.

Работа в центре внимания также помогла мне стать увереннее на сцене. Например, в Two Chapters Love я начинаю спектакль совершенно одна. В такие моменты действительно чувствуешь определённую ответственность за постановку и учишься удерживать внимание зала.

Подобный опыт очень помог мне вырасти в профессиональном плане и обрести уверенность в себе как в артистке.

Современная хореография иногда оказывается сложной для танцовщиков именно потому, что процесс создания спектакля менее структурирован, чем в классическом балете. Некоторые жалуются, что Шэрон Эяль не всегда объясняет, чего именно хочет. Как ты воспринимаешь её метод работы?

Думаю, Шэрон прекрасно знает, чего хочет, но иногда ей необходимо увидеть это физически, прежде чем она окончательно поймёт, как именно должно выглядеть задуманное.

Она пробует разные варианты и не останавливается, пока не увидит то, что представляла себе. Но при этом не всегда может заранее объяснить словами, что именно ей нужно. Ей необходимо экспериментировать, пока она не найдёт нужное решение.

Очень часто она импровизирует, а танцовщики снимают её движения на видео. Затем мы разучиваем эти движения по записям.

Когда мы уже знаем последовательность, она начинает выстраивать всё в единую композицию. Может попросить продолжать определённое движение, изменить направление, вернуться к предыдущему элементу, повторить его или перейти в другую мизансцену.

Постепенно она объединяет все элементы, пока не получает ту картину, которую изначально представляла.

Этот процесс нельзя назвать особенно структурированным. Ты никогда не знаешь, сколько времени понадобится, чтобы прийти к результату. Нужно просто быть открытым этому процессу.

Иногда всё складывается буквально за несколько дней до премьеры. Бывают моменты, когда чувствуешь себя немного потерянным, но в конце концов всё соединяется, и спектакль начинает работать.

Это довольно сильно отличается от классического балета, где хореография обычно заранее чётко определена, а танцовщикам остаётся отработать её исполнение. В современной постановке ты можешь довольно долго не знать, каким в итоге получится спектакль.

Именно. Иногда всё действительно складывается только за несколько дней до премьеры. Бывают моменты, когда чувствуешь себя немного потерянным, но в итоге всё может встать на свои места.

Нужно сохранять гибкость и доверять процессу.

Некоторые критики говорят, что постановки Шэрон Эяль похожи друг на друга. Что бы ты ответила на такую критику?

То же самое можно сказать практически о любом хореографе.

В классическом балете тоже есть повторяющиеся движения и определённые формулы. У каждого хореографа есть собственный стиль. У Уильяма Форсайта он свой, у Шэрон — свой. Я считаю, что её стиль чрезвычайно самобытен.

Между её постановками действительно есть сходства, но каждая из них создаёт для зрителя совершенно особенный опыт. Думаю, значительная часть того, ради чего публика приходит на её спектакли, — это напряжение, которое она постепенно выстраивает. Во время просмотра возникает почти адреналиновое ощущение.

Так что, конечно, её стиль узнаваем, но каждое представление предлагает зрителю собственное, уникальное переживание.

Какая из её постановок твоя любимая?

В целом, наверное, моя любимая постановка — Half Life. Это невероятно сильная работа как для танцовщиков, так и для зрителей. Напряжение, которое создаёт Шэрон, просто поразительное.

Но если говорить о том, какую постановку мне больше всего нравится исполнять, то мне было бы сложно выбрать между Half Life и Two Chapters Love.

Последняя особенно дорога мне лично, а Half Life создаёт нечто совершенно особенное благодаря взаимодействию всей труппы и зрительного зала.

Я люблю все постановки Шэрон, в которых мне довелось участвовать, но каждую по-своему. Все они оставили для меня особенные воспоминания. И, конечно, я с нетерпением жду следующей работы.

Шэрон объясняет, о чём её постановки, или они строятся преимущественно на настроении, ощущениях и эмоциях?

Думаю, у неё, вероятно, есть собственная история в голове, но она не обязательно рассказывает её танцовщикам.

Вместо этого она передаёт свои идеи через то, как описывает движения. За постановкой может не стоять какой-то конкретный сюжет, но определённые образы присутствуют в движениях.

Мне кажется, каждый может создать собственную историю, наблюдая за её работой или исполняя её. Я обычно сама придумываю свою интерпретацию.

То, как она показывает движение или описывает его, помогает понять, чего именно она хочет. Например, она может попросить представить, будто ты носишь тяжёлые украшения, будто на твоей коже осталась краска или будто ты пытаешься вывернуть себя наизнанку.

Такие образы меняют твоё отношение к движению. Они помогают создать собственную историю внутри хореографии.

Её постановки также требуют невероятной физической отдачи. Со временем становится легче?

В определённом смысле да, но Half Life остаётся изматывающим спектаклем даже после многочисленных исполнений. Во время всей постановки необходимо постоянно считать. Если перестаёшь считать, теряешь последовательность движений, и становится сложно удержать всё вместе.

Вначале было очень напряжённо: нужно было следить за правильным счётом, не сбиваться с ритма и оставаться синхронной с остальными. Постепенно привыкаешь к структуре и учишься доверять партнёрам на сцене. Вы начинаете помогать друг другу, и это облегчает задачу.

Но физически постановка всё равно остаётся очень тяжёлой.

Электронная музыка в работах Шэрон Эяль также кажется тесно связанной с клубной культурой Берлина. Повторения и постепенное нарастание напряжения иногда напоминают выступление техно-музыканта. Тебе самой нравится такая музыка?

Обычно это не та музыка, которую я выбрала бы для прослушивания в свободное время. Клубная жизнь — не совсем моё.

Но когда ты находишься на сцене и музыка звучит через колонки, ты буквально ощущаешь её внутри собственного тела. Кажется, будто она бьётся в такт твоему сердцу и движется вместе с кровью.

Ты полностью погружаешься в спектакль. Каждая часть твоего тела словно соединяется с музыкой, движением и окружающей атмосферой.

Мне кажется, именно поэтому это так хорошо работает в хореографии Шэрон: повторяющиеся движения сочетаются с повторяющимися музыкальными фрагментами. Всё становится единым целым.

Я могу понять, почему зрителям так нравится испытывать подобные ощущения во время спектакля.

Это также напоминает мне «Болеро»: повторение постепенно приводит к кульминации, почти как в ритуале.

Да, в этом повторении и его постепенном развитии действительно есть что-то особенное. Физическое движение и музыка усиливают друг друга, создавая совершенно определённое переживание.

Есть ли другие современные хореографы, чьи работы тебе особенно нравятся?

Одна из моих любимых постановок вообще — Cacti Александра Экмана. Это было невероятно весело и исполнять, и репетировать. К сожалению, мы показали её не так много раз. Спектакль шёл относительно недолго, и это было немного обидно.

Но для меня дело не обязательно в том, чтобы составить список любимых хореографов. Огромное значение имеет сам опыт работы над постановкой.

Мне нравится процесс разучивания, подготовки к выступлению и постепенного открытия того, чем в итоге становится спектакль. Сложно понять, насколько тебе понравится работа хореографа, пока ты сама не пройдёшь через весь этот процесс.

Не возникает ли у тебя ощущения, что ты упускаешь что-то в классическом балете, поскольку исполняешь так много современной хореографии? Хотелось бы тебе танцевать больше классических партий?

Конечно, мне тоже хотелось бы танцевать классические партии, но такие возможности у меня есть.

До травмы я должна была дебютировать в партии Одиллии в «Лебедином озере». К сожалению, травма случилась буквально перед этим, и я не смогла выйти на сцену.

Думаю, возможности есть. Здесь многое зависит от времени и обстоятельств. Просто мне пока не так часто удавалось исполнять некоторые партии, как хотелось бы.

Существует также мнение, что танцовщикам, которые долгое время исполняют современный балет, необходимо заново адаптироваться при возвращении к классическому репертуару. Некоторые даже говорят, что меняется структура мышц. Ты сталкивалась с подобным?

Не особенно, потому что мы работаем над современной и классической хореографией одновременно.

Один вечер у нас может быть классический спектакль, а на следующий — постановка Шэрон. Мы регулярно репетируем оба направления, и я по-прежнему каждый день занимаюсь классическим балетом.

Мне кажется, такое сочетание прекрасно, потому что эти два направления дополняют друг друга.

Классический балет даёт тебе технику, линии, работу стоп, силу и стабильность, которые необходимы для исполнения современной хореографии.

Современный танец, в свою очередь, даёт другую свободу и артистизм, которые ты можешь привнести обратно в классический балет. Я считаю, что они прекрасно помогают друг другу.

Возможно, сложнее бывает в тех театрах, где репертуар разделён на отдельные блоки. Если ты десять вечеров подряд или даже дольше исполняешь только современную хореографию, а затем переходишь к блоку классического балета, адаптироваться может быть труднее.

Если долгое время заниматься только одним стилем, возвращение к другому действительно может оказаться более сложным.

Танцы на движущемся корабле

Я хотела бы вернуться к необычной инициативе Staatsballett Berlin: выступлениям на корабле, который двигался по реке. Я помню, как видела танцовщиков, исполнявших балет прямо на борту. Почему, как ты думаешь, этот проект больше не проводится?

Я не знаю конкретной причины, почему мы больше не возвращались к этой идее.

Думаю, инициатива принадлежала Кристиане Теобальд, которая в то время была генеральным директором компании.

Во время пандемии COVID зрители не могли приходить в театр, поэтому этот проект позволял широкой публике всё-таки увидеть балетные выступления.

Это был также способ представить балет людям за пределами театра и привлечь внимание к нашей компании.

Это была прекрасная идея, потому что зрители могли познакомиться с балетом в совершенно необычной обстановке. А каково это — танцевать на движущемся корабле?

Это был действительно уникальный и очень весёлый опыт. Что-то совершенно отличное от нашей обычной рутины. Было интересно находиться на открытом воздухе и видеть всех людей, которые наблюдали за нами.

Обычно ты не видишь зрителей таким образом. А на корабле люди находились снаружи, смотрели на нас с берегов и из окружающего пространства. Это было необычно, но очень приятно.

Репертуар для таких выступлений подбирали тщательно. Мы исполняли современные постановки или относительно простые произведения.

Например, была версия «Лебединого озера», но выступал только кордебалет, а некоторые движения были упрощены. Мы не исполняли сложные пируэты, большие прыжки или другие элементы, которые могли бы оказаться особенно трудными на движущейся поверхности.

Что касается устойчивости, то я практически не испытывала никаких проблем. Возможно, иногда корабль немного покачивался, но в целом он двигался очень плавно. На реке не было больших волн, корабль шёл медленно, и никаких резких движений не происходило.

Ты хотела бы, чтобы эта инициатива вернулась?

Да, безусловно. Я была бы очень рада, если бы её возобновили. Это действительно был замечательный проект.

Как привлечь новую аудиторию к балету?

Тогда перейдём к более общему вопросу. Как ты думаешь, каким образом сегодня лучше всего привлекать зрителей к балету? Нужно ли менять постановки, чтобы заинтересовать новое поколение, или у нас уже есть публика, которой вполне достаточно традиционного репертуара?

Это сложный вопрос.

Мне кажется, сегодня людям особенно интересно заглядывать за кулисы. Они хотят знать, кто эти танцовщики и что именно происходит за сценой во время создания спектакля. Социальные сети позволяют очень легко знакомиться с материалами театра, даже не приходя туда лично.

Например, Королевский балет выпускает видео из серии Insight, в которых снимает репетиции и публикует их на YouTube. Любой человек, у которого есть интернет или телефон, может посмотреть эти материалы. Это позволяет увидеть не только готовый спектакль, но и работу, которая стоит за ним, а также людей, участвующих в создании постановки. Мне кажется, это может сделать зрителей более заинтересованными в том, чтобы прийти в театр, поскольку они уже чувствуют определённую связь со спектаклем.

В Staatsballett Berlin мы тоже иногда делаем подобные материалы: выпускаем трейлеры и видео о процессе подготовки постановок перед премьерами. Но, на мой взгляд, этого можно делать гораздо больше. Нам действительно стоит использовать социальные сети в своих интересах. Королевский балет очень хорошо справляется с этой задачей.

Они также следят за трендами и публикуют забавные моменты, а не только серьёзные репетиционные видео.

Именно. Такой контент делает балет более доступным и помогает зрителям воспринимать танцовщиков как живых людей, а не только как артистов на сцене. Мне кажется, важно показывать разные стороны жизни театра.

Некоторые режиссёры считают, что постановки необходимо осовременивать, чтобы приблизить их к сегодняшнему зрителю. Например, в опере режиссёры иногда переносят действие из древней эпохи в современность. Но подобные решения могут оттолкнуть традиционную публику. Как, по-твоему, театрам найти правильный баланс?

Сложно сказать, каким именно должен быть ответ. Я думаю, важно понимать, чего на самом деле хотят зрители, хотя не уверена, что каждому театру всегда удаётся найти правильный баланс. На мой взгляд, один из полезных подходов — больше рассказывать о людях, которые стоят за постановками, и показывать сам процесс создания спектакля. Это помогает публике лучше понять работу, не обязательно меняя саму постановку.

Хотелось бы тебе видеть больше публичных встреч и бесед с танцовщиками, а также записей таких мероприятий в интернете?

Да, я думаю, это было бы замечательно. Недавно Королевский балет опубликовал видео, в котором дети задавали вопросы одному из артистов балета. Мне очень понравилась эта идея, потому что дети часто задают невероятно интересные и необычные вопросы. Подобные проекты могут помочь заинтересовать балетом молодое поколение.

Ты сама тоже участвовала во встречах с детьми в школах.

Да, хотя эти мероприятия были связаны с моими книгами. Я участвовала в нескольких литературных встречах для учеников, изучающих английский язык. Я читала отрывки из своей книги, а дети задавали мне вопросы. Естественно, они также спрашивали о балете.

Мне кажется, было бы здорово, если бы больше танцовщиков из труппы посещали школы и рассказывали детям о своей работе.

Компания уже организует публичные встречи, но далеко не у всех есть возможность на них попасть. Некоторые мероприятия проходят утром в будние дни. Если записывать их и публиковать в интернете, гораздо больше людей смогут их посмотреть.

Именно. Если встреча уже состоялась, было бы прекрасно записать её, чтобы те, кто не смог присутствовать лично, тоже могли посмотреть.

Есть и другие необычные способы открыть театральное пространство для публики. Например, в Цюрихе я слышала об инициативе, когда людям разрешали спать прямо на сцене в спальных мешках, а на следующее утро проводить там занятия йогой.

Звучит невероятно здорово! Мне нравится эта идея. Это очень творческий способ позволить людям по-новому познакомиться с театральным пространством.

В Берлине тоже проводились дни открытых дверей, когда посетители могли увидеть разные помещения театра и даже примерить костюмы.

Да, такие инициативы очень приятны, потому что позволяют людям увидеть то, с чем они обычно никогда не сталкиваются.

А что насчёт World Ballet Day? Мне стало интересно, почему мы не участвуем в нём каждый год.

Я знаю, что мы действительно не участвуем в нём ежегодно. Кажется, мы присоединялись всего пару раз, и даже тогда наш вклад был довольно ограниченным. Было бы здорово публиковать больше материалов ко Всемирному дню балета. Мне кажется, это прекрасная инициатива, и нам есть что показать.

Я не знаю, почему мы не делаем этого чаще, но мне определённо хотелось бы видеть больше подобных материалов.

Важность спокойной жизни

Помимо балета, ты рассказывала, что любишь писать и читать. Что ещё приносит тебе радость?

Я очень люблю проводить время с мужем. Ни один из нас не является особенно общительным человеком, поэтому нам нравится просто быть вместе и заниматься спокойными, простыми вещами.

Я не из тех людей, кому постоянно нужны приключения или активная социальная жизнь. Мне нравится спокойствие, когда я нахожусь в своём безопасном пространстве — будь то время с мужем или разговоры с семьёй по телефону.

В свободное время я обычно пишу, читаю или занимаюсь чем-нибудь простым. Мне нравится такая тихая жизнь.

Думаю, потребность в уединении вполне объяснима, учитывая, что твоя профессиональная жизнь связана с постоянным вниманием публики и большим количеством людей вокруг.

Да, хотя на самом деле я всегда была такой. Когда я была маленькой, мама говорила, что иногда проходило несколько часов, а я всё это время тихо сидела у себя в комнате. Я могла быть настолько тихой, что мама иногда заходила проверить, всё ли со мной в порядке. Но я просто играла сама с собой. Я всегда была довольно замкнутым человеком и любила проводить время в собственном пространстве.

Интересно, что многие артисты называют себя интровертами, хотя их профессия предполагает выступления перед публикой. Как эти две стороны твоей личности уживаются друг с другом?

Когда ты находишься на сцене, ты практически не видишь зрителей. Иногда ты даже почти не осознаёшь, что они вообще присутствуют. Ты находишься в собственном пространстве, в своём маленьком мире, полностью сосредоточенная на том, что делаешь. В конце спектакля включается свет, ты видишь людей в зале, но во время самого выступления настолько погружена в работу, что практически ничего вокруг не замечаешь.

Для меня танец никогда не был связан с желанием стать знаменитой исполнительницей или с тем, чтобы люди приходили на меня смотреть. Я просто очень любила само ощущение танца.

На самом деле, в детстве у меня был ужасный страх сцены. Мне не нравилось выступать перед публикой, но я настолько любила танцевать, что хотела продолжать.

В какой-то момент я поняла: если хочу стать балериной, мне придётся выступать перед зрителями, а значит, нужно научиться справляться со своим страхом.

Как справиться со страхом сцены

Как тебе удалось преодолеть страх выступлений?

На это ушло очень много времени. Даже когда я только пришла в берлинскую труппу, я всё ещё испытывала страх сцены. Мне пришлось ежедневно работать над своим психологическим состоянием так же, как я каждый день работала над техникой.

Особенно важную роль играло то, как я разговаривала сама с собой в мыслях перед спектаклями.

Всё было связано с изменением собственного настроя и умением справляться с волнением. Мне понадобилось много времени, чтобы научиться лучше контролировать свои эмоции.

Я думаю, определённая степень нервозности, это чувство бабочек в животе и предвкушения перед выступлением — совершенно нормальны и даже полезны. Мне нравится это ощущение. Но когда волнение превращается в настоящий страх, он начинает мешать получать удовольствие от спектакля. Поэтому важно найти способ управлять своими эмоциями, чтобы страх не становился настолько сильным, что лишает тебя радости от того, чем ты занимаешься.

Совет молодым танцовщикам

И наконец, какой совет ты могла бы дать молодым танцовщикам, которые только начинают свою карьеру?

Самое главное — всегда сохранять любовь к тому, чем ты занимаешься. Балет временами бывает невероятно сложным, напряжённым и болезненным. Поэтому нужно помнить, почему ты вообще выбрал этот путь. Не забывать о самой простой и искренней любви к танцу.

Ещё я считаю чрезвычайно важным не сравнивать свой путь с чужим. Кто-то твоего возраста может прийти в труппу и очень быстро стать премьером. Со стороны может казаться, что у него всё происходит легко и быстро. А кому-то другому потребуется гораздо больше времени. Но у каждого свой путь. То, что твоя история развивается иначе, совершенно не означает, что ты не достигнешь своих целей. Ты просто движешься в собственном темпе и по-своему.

Я также считаю важным не пытаться быть кем-то другим. Нужно понять, что именно делает тебя особенным человеком, и научиться это ценить. У каждого есть возможность проявить себя, и у каждого есть шанс осуществить свою мечту. Просто сосредоточься на себе и собственном пути.

Это прекрасные слова, чтобы завершить нашу беседу. Большое спасибо за разговор!

От всей души благодарим Butter Pilates за тёплый приём, гостеприимство и это замечательное сотрудничество. Для нас было большим удовольствием стать частью этого проекта!