Fearful Symmetries: между сиянием Баланчина и полумраком Шпука

В Берлине состоялась премьера балетного вечера Fearful Symmetries, объединившего одноактные балеты Джорджа Баланчина и Кристиана Шпука. Программу открыло одно из самых известных произведений Баланчина – Симфония до мажор на музыку Жоржа Бизе.

Признаюсь, я никогда не относила себя к безусловным поклонникам Баланчина. И всё же этот вечер оставил после себя удивительно радостное послевкусие – как глоток свежего воздуха в репертуаре Staatsballett Berlin, где в последние годы всё чаще доминируют современные балетные формы.

Удивительно, как в Симфонии до мажор хореография заставляет зрителя замирать и с почти сюжетным напряжением следить не за развитием фабулы, а за развитием самого танца. Здесь нет декораций, нет драматической интриги, нет внешнего действия в привычном смысле. Но уже в первой сцене, когда занавес распахивается и на синем фоне появляются танцовщики в сияющих классических костюмах, в зале рождается невольный вздох восхищения.

В этом, вероятно, и заключается особая сила классического – и одновременно не вполне классического – балета: красота формы становится событием сама по себе. Линия, симметрия, музыка, ансамбль, чистота движения – всё работает не как украшение, а как самостоятельная драматургия.

В первой части балета особенно блистала Харука Сасса в паре с Калле Вигле. Балерина выглядела настоящей примой: утончённой, собранной, музыкальной, с точёными удлинёнными линиями, красивыми стопами, мягкой пластикой рук и аккуратной посадкой шеи. Её танец был не демонстрацией техники, а проявлением стиля – лёгкого и благородного.

Также стоит отметить Ализэ Сикр, привнесшую в хореографию Баланчина особый французский флёр. В её исполнении чувствовались изящество, лёгкость и тонкая музыкальность. Вместе с партнёром Камероном Хантером она органично существовала внутри этой почти архитектурной баланчинской структуры, где каждый жест, каждый поворот корпуса и каждый выход были предельно точны.

Вторая картина произвела менее цельное впечатление. В некоторых эпизодах исполнению не хватало той воздушности и классической выверенности, которые особенно важны для Баланчина. В танце Вероники Фродимы и Джованни Принчич местами были заметны технические неточности: движение казалось более тяжёлым, линии – не всегда достаточно вытянутыми, а общая манера – менее свободной. В хореографии, построенной на чистоте формы, скорости и почти ювелирной музыкальности, подобные нюансы сразу становятся заметны.

В последующих частях также появлялись танцовщики, чья физическая фактура не всегда идеально соответствовала эстетике этого балета. Где-то нарушалась пропорциональность силуэта, где-то корпус казался слишком компактным, где-то не хватало той вытянутости, которая помогает баланчинской хореографии дышать. На этом фоне особенно выделялась Вера Сегова – с её длинными ногами, огромным шагом и природной сценической амплитудой. Её появление сразу добавляло пространству размаха и энергии.

И всё же, несмотря на отдельные шероховатости, Симфония до мажор по-настоящему захватила, впечатлила и порадовала зрителя. 

К сожалению, вторая часть вечера оказалась не столь радужной – ни в буквальном, ни в переносном смысле. Балет Кристиана Шпука Fearful Symmetries погружает зрителя в совершенно иную визуальную атмосферу. Декорации выполнены в старинно-медно-золотистой гамме: то ли барокко, то ли некое условное средневековое государство, в котором разворачиваются тёмные интриги, борьба влияний и странные придворные ритуалы.

Здесь Вероника Фродима смотрелась уже значительно органичнее. Ей идут исторические костюмы, характерные образы и театральная выразительность. В таких ролях — будь то Мадам Бовари, Красная Королева в «Алисе в Стране чудес» или придворная дама, ведущая свою маленькую войну со слугами и приспешниками, – её артистическая природа раскрывается гораздо убедительнее.

Однако визуальное решение спектакля во многом работало против артистов. Сценическое пространство было погружено в полумрак, из-за чего порой было трудно узнать даже любимых танцовщиков – в этом действительно помогала только программка. Возникало ощущение, что индивидуальность исполнителей сознательно растворяется в общей хореографической конструкции.

Сама хореография Fearful Symmetries вовсе не кажется простой. Напротив, она замысловата, интеллектуальна, ритмически насыщенна и технически сложна. В первые десять минут за артистами наблюдаешь с большим интересом: композиция завораживает, рисунок движения кажется напряжённым и многослойным, а сцена живёт почти как организм. Особенно здесь выделялась Мишель Виллемс, чья точность и внутренняя собранность придавали хореографии дополнительную выразительность.

Но постепенно действие начинает терять напряжение. То, что сначала кажется сложной и увлекательной структурой, со временем становится всё более монотонным. Визуальная темнота, повторяемость мотивов и отсутствие ясной драматической линии создают ощущение затянутости. Балет остаётся интеллектуально выстроенным и профессионально сделанным, но эмоционально он всё меньше вовлекает зрителя.

В этом смысле Fearful Symmetries можно назвать стильным и элегантным балетом, выполненным с очевидным вкусом и профессиональной выверенностью. Однако при всей внешней изысканности настоящего восторга он не вызывает. 

После светлой, музыкальной и почти праздничной Симфония до мажор  вторая часть вечера воспринимается особенно тяжеловесно. Контраст, безусловно, задуман: от сияющей баланчинской симметрии – к тревожной, мрачной и более абстрактной симметрии Шпука. Но если первая часть оставляет желание вернуться к ней снова, то вторая скорее вызывает уважение к замыслу, чем настоящее зрительское удовольствие.

---

Текст: Юлия Пнева

Фото: Carlos Quezada, Staatsballett Berlin