Ксения Шевцова: "Хореография — это стилистическая философия твоего тела"

Ксения Шевцова — о дебюте в «Даме с камелиями», работе с Джоном Ноймайером, сне с Дианой Вишневой и банной культуре Германии

12 мая в Баварский государственный балет спустя 6 лет вернулась "Дама с камелиями". За это время в труппе сменился руководитель, обновился состав, и для многих солистов нынешний блок — премьерный. 

Мы поговорили с Ксенией Шевцовой — прима-балериной Баварского государственного балета (и приглашенной солисткой МАМТа) о работе с Джоном Ноймайером, подготовке к партии Маргариты Готье, а также о том, как складывается ее жизнь в Германии. 

За последние 2 сезона в Мюнхене это уже ваша 3 партия в балетах Ноймайера после Луизы в "Щелкунчике" и принцессы Натальи в "Иллюзиях". У этих партий очень разная природа: сказка, мир грёз больного короля и теперь — Маргарита, которая, наоборот, отказывается от любых иллюзий. Что для вас этот ноймайеровский язык?

КШ: С хореографией Ноймайера я знакома уже давно — со времён работы в театре Станиславского и Немировича-Данченко, где шли "Русалочка", "Чайка" и "Татьяна". Танцевальный язык Ноймайера сложный, в нём много интересных поддержек и перехватов. Но у него всегда важнее то, какую эмоцию ты вложил в движение, а не как, например, обводку провёл. Одна и та же поддержка смотрится совершенно по-разному в разных составах и с разными партнерами.

В балете "Иллюзии — как Лебединое озеро" я танцевала с Якобом Фейферликом, Осиэлем Гунео и Джулианом Маккеем — и получилось три совершенно разных спектакля. Мне нравится искать краски через других партнеров, но в этом есть обратная сторона: все ссылаются на Джона и на то, что он когда-то сказал. А он даёт комментарии под конкретный дуэт и конкретного исполнителя — с другими это может просто не работать.

Ксения Шевцова и Якоб Фейферлик в балете "Иллюзии — Лебединое озеро" | photo by Katja Lotter

В чём тогда главная сложность его хореографии — если не в технике?

КШ: Иногда ты учишь что-то отдельно, например, соло Маргариты из "Дамы с камелиями". Думаешь, что ничего сложного технически нет, но когда начинаешь собирать всё вместе и добавлять эмоции, которые просит Джон Ноймайер, то не можешь уже сделать так же чисто. 

Самое важное — выстроить свою линию спектакля и донести идею хореографа, чтобы зритель считал её, а не просто увидел чистый арабеск под музыку. Эмоции и понимание движений как раз помогают танцевать его хореографию. Иногда вы с партнёром делаете поддержку и что-то не получается, а потом приходит Ноймайер и объясняет, что вы должны чувствовать в этот момент. Со стороны кажется, что нужно подняться и долго держать ногу, а там всё наоборот — там резкий вдох или выдох. И понимание заложенной эмоции и замысла Джона Ноймайера сильно облегчает исполнение движения и помогает найти смысл происходящего. А иногда и смысл тебя самого.

Ксения Шевцова и Джулиан Маккей в балете "Дама с камелиями" | photo by Nicholas MacKay

А поделитесь, какие комментарии Джон Ноймайер давал в этот раз при подготовке к балету "Дама с камелиями" и насколько важно готовить такую большую роль с Маэстро?

КШ: К сожалению, у нас было не так много репетиций. Не было даже сценического прогона — ведь для театра это не премьера, а возобновление балета. Но лично для нас с моим партнером по этому спектаклю Джулианом Маккеем — это большая премьера. Мы готовили спектакль в очень сжатые сроки. Поэтому мы с Джулианом оставались каждый день после репетиций в зале сами и приходили почти каждые выходные, чтобы как-то наверстать время, которого у нас не было. А с Джоном Ноймайером было всего две репетиции — прямо накануне премьеры. Но даже эти две репетиции настолько расставили все на свои места… 

Например, в "Даме с камелиями" на сцене есть подмосток и ступеньки, и когда мы репетировали,  Джон сказал мне, что я могу, забегая в комнату, упасть на пол во время приступа кашля. По сюжету, Маргарита  больна туберкулезом, и мое падение должно было показать сильный приступ кашля. Эту деталь в нашем театре Джон предложил добавить только мне. Или в другом моменте я чуть-чуть ошиблась, случайно врезалась и схватилась за просцениум (передняя, ближайшая к зрителям часть сцены, расположенная перед порталом сцены и занавесом — прим. ред.). И Джону понравилось, как я это сделала, поэтому он попросил это оставить и даже сказал другим составам тоже так исполнять. 

Ксения Шевцова и Джулиан Маккей в балете "Дама с камелиями" | photo by Nicholas MacKay

При этом какие-то нюансы, как истерический приступ кашля, он добавляет для одних исполнителей и не делает для других. Ноймайер учитывал наши темпераменты и различия: каждый из нас является живой частью спектакля. Это так важно — вместе с хореографом расставлять свои акценты. Не то, как ты сам себе представляешь роль, а то, как он видит эту линию в спектакле. Конечно, мы все что-то добавляем от себя, но даже если ты — большая индивидуальность, важно оставаться в рамках задумки хореографа.

Это очень интересно! Спектакль продолжает жить, и ты являешься его частью. На последней репетиции во время черного pas de deux (финальный прощальный дуэт главных персонажей из третьего акта — прим. ред.) Джон сказал нам, что есть одна поддержка, которая изначально задумывалась по-другому, но почему-то в какой-то момент ее все стали исполнять иначе. И этот комментарий был сказан только нам с Джулианом Маккеем. То есть другие исполнители даже в нашем театре будут танцевать иначе. Поэтому такие детали очень важны и не думайте, что Ксения Шевцова сама поменяла порядок (смеется).

Ксения Шевцова и Джулиан Маккей в балете "Дама с камелиями" | photo by Nicholas MacKay

Помимо самого Ноймайера, в постановочной команде указаны репетиторы, которые сами танцевали когда-то в "Даме с камелиями". С кем вы репетировали и что дает  такая прямая передача — из тела в тело — от тех, кто стоял в этих партиях до вас?

КШ: Мы репетировали с Марейном Радемакером (ранее премьер Штутгартского балета и Нидерландского национального балета — прим. ред.). Помню, как на нашей первой репетиции он начал показывать партии и за Армана, и за Маргариту. Я была поражена, как он идеально перевоплощался — причём не только лицом, но и пластикой. И благодаря тому, как он пластически показывал обе главные партии, мы точно воспринимали характер движения и эмоцию. Он все очень четко и последовательно объяснял и добавлял движениям смысл. Например, есть одно движение в балете, ты думаешь про себя, ну просто рука и нога. А он объяснял, что этим движением в танце персонаж говорит: "Я люблю тебя всем телом". И ты это должен показать в танце. Не просто прикоснуться рукой к ноге, а донести до зрителей, что Арман любит Маргариту всем телом от макушки до кончиков пальцев.

Ксения Шевцова, Джулиан Маккей и Марейн Радемакер | photo by Nicholas MacKay

Еще на нашей первой репетиции, когда мы танцевали с Джулианом белое adagio (дуэт главных персонажей из второго акта — прим. ред.), Марейн поймал наши взгляды и сказал запомнить их. Он попросил нас ничего не добавлять и не играть, а оставить все, как есть, нашу природную химию. С одной стороны, ты удивляешься как артист: "Как это? Я же должна что-то играть!". С другой стороны, я уже тоже заметила на своем личном опыте, что чем больше ты смотришь в глаза партнеру, тем скорее у вас получится честная история.

И этот опыт очень важен, потому что в наше время часто все обращают внимание на то, как поднята нога в арабеск или на чистоту линий, а не на идею, образ или эмоции. От этого теряется магия и перчинка. Для меня хореография рассказывает прежде всего идею и передает эмоции. Иначе зачем это все? Поэтому я не супер расстраиваюсь, что на премьере "Дамы с камелиями" не все было идеально или чисто. Но зато в плане эмоций мы были честны перед собой и зрителем.

Ксения Шевцова и Джулиан Маккей в балете "Дама с камелиями" | photo by Nicholas MacKay

Вы когда-то рассказывали, что во время подготовки к "Лебединому озеру" вдохновлялись Алтынай Асылмуратовой и Юлией Махалиной. В этот раз тоже отталкивались от каких-то великих исполнительниц или искали полностью свой образ?

КШ: Я всегда смотрю много видео. Мне интересно, как другие балерины интерпретируют и воспринимают один и тот же танцевальный текст. В этот раз я смотрела видео со Светланой Захаровой, с Марсией Хайде, мне понравилась Сильвия Аццони. А еще у нас на премьере в партии Отца Армана выходил Иван Лишка (в прошлом художественный руководитель Баварского балета и премьер Гамбургского балета, который более 20 лет сотрудничал с Ноймайером — прим. ред.). Это же настоящий подарок! Человек прошел такой путь в этом спектакле. На него была поставлена роль Армана Дюваль, а теперь спустя столько лет он вышел в партии отца Армана. Это своя собственная история, которая добавляет глубины и драматизма спектаклю. Вот так интересно Джон придумал. Увидеть, как Иван Лишка танцевал с Марсией Хайде, можно в канонической экранизации балета. 

Но при этом я не стараюсь повторять за другими балеринами. Все равно, когда приезжает Джон Ноймайер, он говорит замечания и корректировки конкретно тебе и из тебя вылепливает роль. Я скорее наблюдаю, как другие балерины пропускают балет через себя. Я вдохновляюсь, но я не могу себе позволить что-то скопировать. Я репетирую с живыми людьми, со мной работают ассистенты-хореографа, которые тоже делают свои корректировки. Ты не можешь просто скопировать с видео. Но ради вдохновения я с удовольствием смотрю других балерин.

Ксения Шевцова и Джулиан Маккей в балете "Дама с камелиями" | photo by Nicholas MacKay

Еще я очень хотела найти спектакль с Дианой Вишневой, но, к сожалению, так и не нашла. Зато Диана Викторовна стала в каком-то смысле моим ангелом-хранителем перед “Дамой с камелиями”. Накануне премьеры я не могла уснуть, так как переживала, что недостаточно готова, а в балете столько мизансцен, что я постоянно прокручивала порядок в голове. Правда, дальше театральной сцены уйти не могла (первая сцена первого акта в балете — прим. ред.). И вот уже под утро мне приснился сон, что в день спектакля на репетицию приходит Диана Вишнева. Она обнимает меня, говорит, какие мы молодцы, что все пройдет хорошо, все готово и просит: "Умоляю, ничего не добавляй. Может быть, только волосы нужно подлиннее сделать". 

И вы сделали волосы подлиннее?

КШ: Сделала (улыбается).

Маргарита Дюма списана с Мари Дюплесси, реальной куртизанки, умершей в 23 года. У Ноймайера героиня балансирует между блудницей и святой, между женщиной, которая использует мужчин, и при этом готова на большую жертву. А как вам кажется, Маргарита — положительный персонаж? 

КШ: В контексте спектакля Джона Ноймайера я думаю, что положительный. Здесь можно провести параллель с персонажем Манон. Например, в одноименном балете Макмиллана Манон — положительный персонаж, но у Ноймайера — нет. Здесь она отрицательный персонаж, мы смотрим на нее глазами Маргариты и видим только ее пороки.

Ксения Шевцова и Джулиан Маккей в балете "Дама с камелиями" | photo by Nicholas MacKay

Вы как раз танцевали Манон в балете Макмиллана (Манон Леско – известная куртизанка 18 века, образ и участь которой преследует Маргариту в романе Дюма — прим. ред.). Помогает ли этот опыт сейчас, или, наоборот, надо специально от него отстраиваться, чтобы Маргарита Готье не оказалась "ещё одной Манон"?

КШ: Мне кажется, что опыт работы в балете "Манон" больше помогает, чем мешает. Ты уже глубоко понимаешь одного из персонажей. Вообще я думаю, что Джон Ноймайер вдохновлялся образом Манон у Макмиллана. Я сейчас готовлю также партию Манон для "Дамы с камелиями". И я вижу в хореографии Ноймайера оммажи на пластические образы Макмиллана в дуэтах Манон и де Грие, например, в поддержках. Я могу ошибаться, но я чувствую эти параллели. Есть такой момент, когда в белом дуэте Маргарита и Арман сталкиваются спинами точно так же, как Манон и де Грие у Макмиллана. То же самое в конце балета в сцене "Золотой бал": Маргарита приходит в платье, которое очень напоминает платье из макмиллановского "Салона". Точно такая же прическа, такое же платье, визуально очень похоже. Поэтому мне нравится, что я считываю все эти отсылки. Я нахожу это интересным.

Ксения Шевцова и Джулиан Маккей | photo by M. Bernal

По роману Дюма, Маргарита Готье — очень юная девушка, ей около 20 лет, а Арман — ее ровесник или даже чуть старше. Но поскольку Ноймайер ставил балет на Марсию Хайде, когда ей было уже 39 лет, с этого момента в исполнении балета появилась традиция: "зрелая женщина и порывистый юноша". Вы чуть старше Джулиана, хотя на сцене эта разница, конечно, не чувствуется и не видна. Но для самой себя вы отталкивались от какого образа Маргариты — юной героини из романа или более опытной женщины в старой балетной традиции?

КШ: Еще до того, как мы начали репетировать, Джон Ноймайер как раз говорил с нами на эту тему. Он сказал, что действительно есть такая устоявшаяся танцевальная традиция, но он намеренно решил уйти от этого. Ведь Маргарита необязательно должна быть старше Армана. Почему она не может быть моложе? 

Но я не думала так много про возраст. Я скорее отталкивалась от характера героини. Конечно, в плане отношений и жизни Маргарита более опытная, хотя ее любовь к Арману в каком-то смысле наивна и это не связано с ее возрастом. А что касается Армана, то он такой молодой в балете не из-за возраста, а за счёт своих эмоций. Его любовь к ней бескрайняя, сильная. Мне кажется, здесь история не про разницу в возрасте, а про глубину и чистоту намерений. 

Ксения Шевцова и Джулиан Маккей в балете "Дама с камелиями" | photo by Nicholas MacKay

У вас уже сложилась галерея больших драматических партий — Мария Вечера, Манон, Татьяна и вот теперь Маргарита. Кто из них вам по-человечески ближе всего? С кем легче себя соотнести?

КШ: Ох, даже и не знаю. Тяжело выделить кого-то одного. Когда я начинаю готовить партии, то всегда вкладываю частицу себя в каждую героиню. И даже если героине что-то не свойственно, ты все равно вкладываешь что-то от себя. Я не пытаюсь понять Маргариту или Манон в конкретной ситуации. Я всегда думаю, а как я, Ксения Шевцова, поступила бы в такое время, предложенных обстоятельствах и с определенными исходными данными, что бы я сделала? Я сращиваю себя с ролью и становлюсь этим человеком. И в процессе наделяю каждую из них своими чертами. И поэтому они все становятся родными. 

Когда я танцевала Марию Вечеру в "Майерлинге", я была совсем молодая, мне было 20 лет, и это была моя первая сольная партия в театре в мой первый год. Наверное, сейчас у меня получилась бы совсем другая героиня. Тогда все было органично, во мне присутствовала естественная юность, которая нужна. Леди Дебора Макмиллан (вдова хореографа сэра Кеннета Макмиллана — прим. ред.)  даже сказала, что я была самой молодой исполнительницей этой партии в тот момент. Не знаю, как сейчас, может, кто-то появился еще моложе. Поэтому, конечно, в зависимости от опыта, ты даже неосознанно начинаешь по-разному чувствовать, смотреть на какие-то вещи. Ты уже стал другим человеком. Поэтому мне бы очень хотелось вернуться к этой роли сейчас. То же самое с Манон. Я бы не стала выделять ни одну из этих героинь. Каждая из них очень важна для меня.

Ксения Шевцова в балете "Дама с камелиями" | photo by Nicholas MacKay

А есть ли что-то в судьбе Маргариты, что вас лично задевает — не как балерину, а просто как женщину?

КШ: Наверное, ее жертвенность. Я размышляю об этом. Маргарита пошла на такую жертву, расставшись с Арманом, но стоило ли оно того? В результате финал, что у нее, что у Манон был одинаковый. Здесь важно, была ли она честна перед собой в этом выборе? С одной стороны, да. Она поступила так, как ей подсказывала совесть, чтобы защитить Армана. С другой стороны, как она могла быть честна, если отказалась от своей любви? Наверное, Маргарита была честна перед собой, но не перед своими чувствами. А как нужно было поступить, мы никогда не узнаем.

Когда вы выйдете из роли через какое-то время — что из мира Маргариты Готье останется с вами?

КШ: Синяки и седые волосы (смеется).

Мне нравится ваше чувство юмора. А такое отношение с улыбкой к себе и работе помогает? 

КШ: Не всем мой юмор, кстати, нравится. И не всегда его понимают.

Это все трудности перевода и разница в менталитете и культурном контексте. 

Ксения Шевцова в балете "Иллюзии — Лебединое озеро" | photo by Katja Lotter

Германия проходит красной нитью через всю вашу жизнь. Сначала после выпуска вы едва не уехали в Берлин к Владимиру Малахову, но остались в Москве. Потом были судьбоносные гастроли в Мюнхене, когда вы экстренно прямо из зрительного зала вышли на замену в "Майерлинге". Эти гастроли запустили вашу карьеру и заставили обратить на вас внимание в труппе. И вот мы теперь сидим с вами снова в Мюнхене, а вы — прима-балерина Баварского балета. Вы чувствуете свою особую связь с этой страной? 

КШ: На самом деле, я тоже об этом думала. У меня была возможность сразу после выпуска из академии Русского балета им. А. Я. Вагановой поехать в Германию, потом с Баварской оперой случилась такая яркая история.

В какой-то момент на первом сезоне в театре я помню,  как расстраивалась, что не сложилось с Германией. Но сейчас я понимаю, что так и было суждено, в любом случае моя судьба привела бы меня в этот театр. Даже если бы я поехала сразу в Берлин, то через какое-то время, наверное, я бы так же захотела поработать с Игорем Зеленским в Баварской опере, а сюда через какое-то время точно так же пришел бы Лоран Илер. Был бы совсем другой путь, но финал похожий. 

Ксения Шевцова в балете "Сильфида" | photo by Katja Lotter

Сейчас я ни о чем не жалею и ценю тот опыт, что у меня был в театре Станиславского. Это — мой дом. Там меня многому научили, воспитали профессионалом и там случилось много интересных партий. В результате все сложилось, как нужно. 

А вы — фаталистка?

КШ: Я — оптимистка!

Но фигура Лорана Илера и Германия вам точно на роду написаны. Когда-то давно в интервью вы говорили, что переезд после выпуска из Петербурга в Москву дался вам легко, так как вы не привязываетесь к месту. Вы сказали, что дом — там, где вы. Как ваша адаптация в Германии? Чувствуете ли вы себя здесь уже, как дома?

КШ: Нет… Когда ты переезжаешь школьницей из Петербурга в Москву, ты воспринимаешь это иначе. Еще не произошло становления твоей личности, ты не зарабатывал сам, не завел свой дом. Поэтому переезд в Германию воспринимается иначе. Москва была моим полноценным домом, где я была себе хозяйкой. Я читала, что есть такой рубеж в эмиграции — 3 года. Тогда ты и в новом месте еще не свой, и в старом уже чужой.

Лоран Илер — художественный руководитель Баварского государственного балета | photo by Julian Baumann

В театре тоже все по-другому, и сложно привыкнуть, уйти от старых паттернов поведения. На мой взгляд, даже есть разница в культуре понимания балета. Но изначально этот переезд в Германию был для меня как челлендж, который я должна пройти и понять, профессионал ли я или мне просто повезло когда-то исполнять сольные партии. Безусловно, я ехала сюда получить опыт и разнообразить свой репертуар. И на этом пути я нахожу моральную поддержку от моего руководителя Лорана Илера. Хотя он, может, и не знает об этом даже (смеется). Я доверяю его творческому вкусу, умению рисковать и разделяю его страсть к всему новому.

В любом случае нужно жить здесь и сейчас. Это тяжело, но я стараюсь, а мой дом все еще там, где я.

Но дом — это часто не место, а люди, друзья и коллектив. 

КШ: Да, я не теряю связи. Меня очень спасает, что в Баварской опере также танцует Жанна Губанова, с которой мы дружили и раньше. Она — часть моего прошлого, настоящего и будущего (смеется). Когда я переехала в Мюнхен, здесь еще танцевал Влад Козлов из Большого театра. Он мне как брат. Вообще у нас тут большое русскоговорящее комьюнити. Ну и конечно, Лоран Илер — мой старый и нынешний руководитель, который сыграл такую важную роль на моем жизненном пути. И как бы ни было страшно при переезде, я понимала, что есть знакомый человек, который меня знает и с которым я понимала, как работать.

Маргарита Дроздова с ученицами Оксаной Кардаш и Ксенией Шевцовой | фото: К. Житкова

Но, честно говоря, то, чего мне больше всего не хватает в театре, это моего педагога — Маргариты Сергеевны Дроздовой. По ней я очень скучаю каждый день. Ее не хватает при подготовке к ролям и спектаклям. Не хватает ее мнения. Просто не хватает ее присутствия в репетиционном зале. 

А появились ли любимые места или ритуалы с коллегами, как когда-то в Москве?

КШ: Ну, мы продолжаем с Жанной Губановой ходить в баню! Тут баня, конечно, другая — немецкая. У нас в бане тихо, как в библиотеке. А тут — настоящий техно рейв. Сначала мы с Жанной истерически смеялись в парилке. Я думала, что нас даже выгонят! Здесь в бане все по-другому: просто весело и горячо. Без очищения души и тела (смеется). Но нам нравится! Мы ходим и принимаем эту новую банную культуру.

Ксения Шевцова, Джулиан Маккей и Жанна Губанова в балете "Дама с камелиями" | photo by Nicholas MacKay

Артисты балета очень не любят, когда их спрашивают, какая у них любимая роль. Но за последние сезоны в Мюнхене в вашем репертуаре прибавилось много совершенно разных ролей. Что удивило вас или стало откровением? 

КШ: Я не могу выделить что-то одно. Даже работа над старым балетом с новым партнером — всегда откровение. Самое удивительное — это работать с живыми хореографами, как с Джоном Ноймайером. Такие моменты ты ценишь и запоминаешь каждое слово.

Например, когда мы репетировали балет "Парк" с Лораном Илером, то столько всего открылось! Казалось бы, такой минималистичный язык, всё настолько понятно, ничего сложного. Но когда мы начали танцевать, каждое движение было неправильным. Лоран Илер был первым исполнителем этого балета, на него Прельжокаж собственно и ставил. Поэтому он подробно разбирал с нами каждый вздох. Ты думаешь: "Да, Господи, я даже шаг еще не успела сделать, а уже неправильно!". Но это так. Я смотрела потом видео и понимаю, что есть разница в пластике тела: я всегда Ксения Шевцова. Но это интересно — искать другой пластический язык, работать над ролями с такими людьми.

Ксения Шевцова в балете "Парк" | photo by Gherciu Serghei

Хореография — это стилистическая философия твоего тела. Она меняется. И твои  движения меняются, а ты вместе с ними. И такое перевоплощение мне интересно. Это не просто выучить порядок движений, а стать другим человеком.  

Есть какие-то партии, о которых вы мечтаете?

КШ: В следующем сезоне у нас будет постановка Эдварда Клюга. Он будет ставить балет на нашу труппу. У меня уже был опыт работы в его балете. Я танцевала “Radio & Juliet”, но непосредственно с Эдвардом не работала. Очень надеюсь попасть в состав и жду постановочного процесса.

Тогда загадаем это вместе, пусть обязательно сбудется! А я буду рада с вами поговорить уже об этом балете. А о чем мечтаете вообще?

КШ: Не знаю, я даже не мечтаю уже ни о чем. Я такая реалистка. Зато героини, которых я исполняю, такие мечтательные (смеется). Мне кажется, я никогда не мечтаю. А зачем? Загадаешь — оно все равно не сбудется, если ты не можешь этого сделать. Потом будешь расстраиваться. Я — реалистка. 

Ксения Шевцова и Джулиан Маккей в балете "Дама с камелиями" | photo by Nicholas MacKay

Поздравляем Ксению Шевцову и Джулиана Маккея с блистательной премьерой в балете "Дама с камелиями". Стремитесь видеть их дуэт на сцене Баварского государственного балета в новом театральном сезоне! 

---

Журналист: Маргарита Махрина