Первый вечер в НОВАТе: мировая премьера «Игрока» и «Грозовой перевал» Севастопольского театра

О первом посещении НОВАТа, двух вечерах гастролей Севастопольского театра оперы и балета и силе спектакля, после которого невозможно сдержать слёзы.

Моё знакомство с НОВАТом началось не просто с посещения спектакля, а сразу с совокупности событий. Помимо открытия сезона, 2 сентября на сцене НГАТОБ Севастопольский государственный театр оперы и балета показал «Игрока» Джоны Пола Кука — первый из двух вечеров мировой премьеры постановки.

В этом совпадении было что-то очень судьбоносное: мой первый вечер в НОВАТе оказался частью первых новосибирских гастролей самого молодого федерального театра России. И театр привёз в Сибирь не проверенный временем спектакль, а работу, которой только предстояло встретиться со зрителем. «Игрок» по Ф. М. Достоевскому стал не просто пунктом гастрольной афиши, а главным жестом доверия к новосибирской публике — публике театрального города, умеющей слушать, сравнивать и требовать от премьеры настоящего высказывания.

• 

• 

• 

• 

• 

• 

Театр, который привёз не «готовый хит»

Мне особенно близка сама логика этого решения. Обычно в гастрольной программе зрителю предлагают спектакль с уже сложившейся репутацией: работа обкатана, реакции известны, успех подтверждён. Здесь всё было иначе. Новосибирску предложили свежего «Игрока» ещё без дистанции во времени, без накопленного шлейфа оценок и привычного статуса. Первый зрительский взгляд, первые эмоции, первые разговоры после занавеса — всё это происходило здесь и сейчас, было отдано на откуп искушенной публике. Есть в этом некая надменная уверенность в успехе. И это привлекает.

В основу спектакля положен роман Фёдора Михайловича Достоевского, один из самых личных и болезненных его текстов. Для Кука это продолжение работы с большой литературой: в Севастопольском театре он уже поставил «Грозовой перевал» по Эмили Бронте и «Поликушку» по Льву Толстому. В «Игроке» история об азарте, зависимости, любви, унижении и самообмане переводится на язык танца — язык внутренних импульсов и состояний, которые невозможно объяснить одной только логикой или уместить в свод правил.

Такой выбор совсем не случаен, если знать, кто стоит за спектаклем. Джона Пол Кук — британский хореограф, выпускник Королевской балетной школы в Лондоне и бывший премьер Баварского государственного балета. Его сотрудничество с Севастопольским театром уже нельзя назвать эпизодом из серии «пригласили известного хореографа»: за несколько лет у хореографа и труппы сложился узнаваемый творческий союз. Именно он даёт театру возможность строить репертуар вокруг собственных, масштабных и рискованных высказываний.

И сама труппа не укладывается в стереотип о «молодом театре», который только ищет своё лицо. В её составе артисты с опытом работы в Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко, Баварском государственном балете и Большом театре. В главных партиях «Игрока» на сцену НОВАТа вышли Дмитрий Соболевский, Ксения Рыжкова, Валерия Соболевская, Евгений Дубровский, Владислав Лантратов, Мария Александрова и Алексей Любимов; музыкальным руководителем и дирижёром стал Артём Абашев, который искусно «жонглировал» шедеврами барочной музыки — ещё одна отличительная черта этого спектакля. Особое место в постановке и в моем сердце заняли костюмы, созданные модным домом Алены Ахмадуллиной. Современное художественное прочтение исторической эпохи соединило эстетику XIX века с актуальным, современным театральным языком. За новой историей уже стоит коллектив, способный взять на себя сложную драматургию и крупный премьерный масштаб.

«Грозовой перевал»: когда музыка и движение неразделимы

Через два дня, 5 сентября, гастроли продолжились «Грозовым перевалом». И этот вечер стал для меня тем опытом, после которого трудно сразу подобрать слова. Постановка по мотивам романа Эмили Бронте уже была отмечена «Золотой Маской» как лучший спектакль в категории «Современный балет», и после просмотра эта награда не вызывает ни малейшего вопроса.

В «Грозовом перевале» хореография существует не рядом с музыкой, а внутри неё. Партитура, в которой соединены музыка Филипа Гласса, аранжировки ирландских народных мелодий, Хильдур Гуднадоуттир и работа Татьяны Шатковской, с удивительной точностью совпадает с пластическим рисунком спектакля. Музыка не иллюстрирует чувства героев и не подсказывает зрителю, что нужно испытать. Она словно проходит через движение, усиливая каждый внутренний надлом, каждую невозможность договориться, каждый шаг навстречу катастрофе.

• 

• 

• 

• 

• 

• 

Надрыв этой истории оказался такой силы, что в какой-то момент уже не оставалось возможности сдерживать слёзы. И это не эффектный жест, не эмоциональная манипуляция читательским вниманием. Скорее, редкое ощущение абсолютной точности: на сцене происходит трагедия людей, которые любят друг друга и одновременно не умеют быть вместе. В танце эта невозможность воспринимается почти физически, как боль, которой некуда уйти и не в чем раствориться.

Особенно важно, что спектакль не прячется за мрачной красотой литературного первоисточника. Он работает с историей Кэтрин (Ксения Рыжкова) и Хитклиффа (Дмитрий Соболевский) прямо и последовательно, оставляя зрителю пространство не для расшифровки сюжета, а для сопереживания. Здесь есть страсть, ревность, жестокость, попытка отомстить, необратимость сделанного выбора. Но есть и то, ради чего театр вообще способен становиться необходимым: возможность прожить чужую драму так, как будто она на время стала твоей собственной.

Единственное, чего мне не хватило в этот вечер, более объёмного и ощутимого звучания оркестра. Хотелось, чтобы музыка сильнее заполняла зал, всё твое естество, и ещё глубже втягивала в действие. Возможно, это было связано с акустическим балансом конкретного показа, а не с исполнением как таковым. Но для спектакля, где музыка и хореография так тесно сплетены, оркестровому голосу хотелось дать больше пространства. Это сделало бы погружение почти беззащитным — в лучшем смысле этого слова.

Премьерный риск и заслуженная награда

Два вечера гастролей сложились в очень понятный разговор для любого театрала. «Игрок» показал театр в момент риска, когда новая работа только начинает жить в присутствии публики. «Грозовой перевал» показал результат уже сложившегося художественного языка: спектакль, который получил профессиональное признание и при этом не утратил способности ранить и потрясать.

 Для моего первого посещения НОВАТа это оказалось идеальной точкой входа. Я пришла в театр на мировую премьеру и увидела, что гастроли могут быть не только обменом репертуаром между городами. Они способны становиться встречей в самом важном моменте — тогда, когда спектакль ещё только составляет свою биографию, а зритель уже становится её частью.

Севастопольский театр оперы и балета привёз в Новосибирск не просто две постановки. Он привёз собственную интонацию: смелую, эмоционально открытую и серьёзно работающую с литературой. И если «Игрок» оставил ощущение начала большой дороги, то «Грозовой перевал» напомнил, каким сокрушительным и честным может быть современный балет.

Автор: Нина Тесейко

Фото: Юлия Михеева / пресс-служба НОВАТ